– Мы не должны позволить себя запугать. Сожжения на кострах должны продолжаться до тех пор, пока в нашем королевстве не останется ни одного еретика.
– Но, мадам, – сказал Гардинер, – в некоторых случаях ваши чиновники и приходские священники проявляют излишнюю ретивость. Они посылают на костер невежественных бедняков, которые не могут прочесть «Отче наш» или не знают, что такое таинства. В Гернси произошел совершенно ужасный случай. Женщина родила прямо на костре, и палач бросил ребенка обратно в пламя.
Сидевшие за столом советники ахнули.
– Он явно превысил свои полномочия, – невозмутимо ответила Мария.
– Многие казни проводятся крайне неумелыми палачами, – заметил Петре. – Мы получили несколько сообщений о сыром хворосте, продлевавшем мучения осужденного. Неудивительно, что народ протестует.
– Обеспечьте усиленную охрану, чтобы помешать зевакам подбадривать или восхвалять еретиков, – распорядилась Мария. – И прикажите шерифам проследить, чтобы в костер клали сухой хворост.
– Мадам, этого будет явно недостаточно! – рявкнул Гардинер. – В умах ваших подданных дело католицизма все чаще отождествляется с жестоким преследованием. Находятся и такие, кто смотрит на вашу сестру как на спасительницу. Очень многие хотят, чтобы вы остановили сожжения на костре и отослали испанцев домой. Люди считают, законы против ереси появились под испанским влиянием.
– Мне грустно слышать подобные вещи. – Марию потрясли сделанные советниками разоблачения, однако она не желала, чтобы это заставило ее свернуть с истинного пути и отказаться от выполнения священной миссии. – Я твердо убеждена, что ересь ожесточила сердца моих подданных и необходимы новые примеры расплаты за еретические убеждения, чтобы их вразумить. Протестанты – враги государства и должны быть безжалостно искоренены. Именно они и являются зачинщиками мятежей.
Гардинер нахмурился:
– Мы услышали вас, ваше величество, но, пока общественные настроения накалены до предела, настоятельно рекомендуем казнить еретиков без свидетелей.
– Нет! – стукнув кулаком по столу, отрезала Мария. – Публичные сожжения на костре действуют устрашающе.
Недовольная скептическим выражением лиц советников, она встала и стремительно покинула зал для заседаний, тем самым оставив за собой последнее слово.
Когда Елизавета попросила дозволения отбыть в свой дом в Хатфилде, Мария великодушно дала разрешение. Она сердечно попрощалась с сестрой и щедро одарила ее. Но вскоре пожалела о своей доброте, так как узнала, что по дороге в Хатфилд Елизавету приветствовали толпы местных жителей, а по прибытии туда – торжественный звон церковных колоколов. Мария почувствовала, как к горлу, точно желчь, подступает ревность…
Она предусмотрительно внедрила шпионов в дом Елизаветы, чтобы быть в курсе всего, что там происходит, поскольку совершенно не доверяла сестре. Однако, согласно всем донесениям, Елизавета регулярно ходила на исповедь и к мессе, а также посвящала много времени учебе. О, она была очень умна!
Мария открыла сессию парламента в гордом одиночестве, тщетно мечтая, чтобы Филипп сейчас занимал пустой трон рядом с ней. К ее ужасу, Гардинер внезапно заболел и остался во дворце Уайтхолл, поскольку был слишком слаб, чтобы его могли доставить по Темзе в Винчестер-хаус. Парламент и раньше проявлял строптивость, а теперь без сильной поддержки лорд-канцлера Мария чувствовала себя беззащитной и не осмелилась поднять вопрос коронации Филиппа, ибо в парламенте воцарился мятежный дух. В результате она написала супругу, что собирается отложить вопрос до роспуска парламента, а затем с помощью лояльных пэров добиться положительного решения.
В парламенте царило настолько опасное настроение, что, когда в ноябре некоторые парламентарии предложили осуществлять экстрадицию тех протестантов, которые без разрешения покинули Англию и скрылись в безопасных убежищах за границей, в палате общин поднялся страшный шум. Мария, всей душой ратовавшая за это предложение, поспешно распустила парламент, распорядившись поместить в Тауэр противников законопроекта.
Дела шли все хуже и хуже. Совет раскрыл ряд таинственных заговоров – в Англии и за границей, – имевших целью убить Марию и посадить на ее место Елизавету. Мария пришла в ужас, так же как, очевидно, и Елизавета, которая принялась забрасывать сестру письмами, в которых заверяла ее в своей лояльности и страстно отрицала какую-либо связь со злоумышленниками. Мария не верила словам. Она словно находилась в кольце врагов. И это она, которая всегда желала стране только добра!
Мария была глубоко опечалена, когда в ноябре умер Гардинер.
– Он был незаменимым слугой королевства, – облачившись в глубокий траур, заявила она советникам.
