Филипп написал жене письмо с предложением сделать лорд-канцлером Паджета, но Мария выбрала на место покойного Гардинера Николаса Хита, архиепископа Йоркского. К сожалению, она быстро поняла, что Хит не обладает достоинствами своего предшественника. В результате она невольно сделала своим главным советчиком кардинала Поула, тем самым вызвав явное неудовольствие Совета. Тем временем в Совете возродилось прежнее разделение на группировки, поскольку там не нашлось сильного человека, способного держать лордов в узде. Боже мой, как она мечтала, чтобы Филипп сейчас был рядом с ней и контролировал их!
Мария отчаянно хотела, чтобы Филипп вернулся домой. В лихорадке безумной тревоги, она написала ему письмо, в котором сообщала: учитывая настроение людей и лордов, маловероятно, что его коронуют в ближайшем будущем. Чтобы подсластить горькую пилюлю, она отправила вместе с письмом мясные пироги, специально приготовленные для Филиппа ее поварами. Когда пришел ответ от мужа, Мария затаила дыхание, не решаясь прочесть письмо. И действительно, оно оказалось именно таким обескураживающим, как она и боялась. Несмотря на то что его величайшим желанием было доставить Марии удовольствие, писал Филипп, чувство чести не позволяет ему вернуться в Англию, пока он не получит возможности возглавлять страну наравне с женой. Прямо сейчас он является абсолютным правителем Нидерландов, и более низкий статус в Англии не приличествует его достоинству.
Мария знала, что ничего не может с этим поделать. И, проглотив слезы печали, принялась в одиночку сражаться с накопившимися проблемами. Однако в атмосфере, заряженной страхом заговоров и тайных интриг, она не знала, кому доверять. Оглядевшись вокруг и тщательно оценив окружающих ее людей, она не нашла практически никого, кто не нанес бы ей обиды или при удобном случае не сделал бы это снова.
В декабре она получила известие, что папа Павел IV отлучил Кранмера от церкви, официально лишил его должности архиепископа Кентерберийского, признал виновным в ереси и распорядился передать светским властям для наказания. Новым архиепископом папа назначил кардинала Поула. Но затем последовал крайне болезненный укол. Мария с горечью осознала, что его святейшество не испытывает особой любви ни к Габсбургам, ни к королеве, вышедшей замуж за представителя этой династии. Ее агенты за рубежом сообщили, что папа подписал секретный договор с Францией против Испании и Священной Римской империи. Известие снова погрузило Марию в пучину отчаяния. Сейчас ей меньше всего хотелось открытого противостояния с Римом.
Незадолго до Рождества, к величайшему огорчению королевы, Англию покинули последние придворные из свиты Филиппа. Она писала мужу:
Когда Филипп ответил жене, она со страхом подумала, что он снова испытывает ее, ибо теперь он попросил поддержки Англии в войне с Францией. Дать подобное обещание означало раскачать под собой трон, поскольку она не могла нарушать условия брачного договора. Вместе с тем она не могла оттолкнуть от себя папу римского. Итак, куда ни кинь – всюду клин. Пришлось посмотреть правде в глаза: Филипп вернется лишь в том случае, если она выполнит все его просьбы, чего она никогда не решится сделать. Возможно, она и являлась его женой, но в первую очередь она была королевой.
Безрадостное настроение Марии омрачило рождественские празднества в Гринвиче. И вот теперь не успели придворные встретить Новый год, как пришли ужасные новости. Летне-осенние дожди и последующий неурожай привели к нехватке продовольствия и голоду. Мария организовала вспомоществование беднякам и приняла меры против тех подлых людей, которые запасались зерном.
Стоя на коленях в своей домашней часовне, Мария просила Всевышнего снять с ее подданных невыносимое бремя. Однако она понимала всем своим существом, что Господь наказывал королевство за то, что она недостаточно рьяно искореняла ересь. Вернувшись в свой кабинет, она тщательно обдумала проблему, а затем вызвала к себе кардинала.
– До настоящего времени еретикам всегда предоставлялась возможность раскаяться, – сказала Мария.
– Все верно, мадам. Раскаявшись, они получают помилование, – подтвердил ее слова кардинал.
– Мы были к ним слишком снисходительны, – заявила Мария. – Если человек – еретик, он таковым и останется. А поскольку подобные примеры мало кому идут на пользу, я приняла решение, что в дальнейшем шерифы не должны предоставлять осужденным еретикам такой возможности. Более того, я приказываю арестовывать и тех, кто выражает сочувствие страданиям еретиков.
Точеное лицо кардинала напряглось.
– Мадам, вы знаете, что я всячески поддерживаю вас в вашей великой миссии. Но предложенные меры слишком радикальны и способны еще сильнее спровоцировать людей.
