В январе король Франции Генрих II нарушил заключенное с Филиппом соглашение о перемирии и перешел в наступление на принадлежавший Габсбургам город Дуэ. Узнав об этом, Мария срочно созвала Совет и, выполняя свое обещание мужу, потребовала, чтобы Англия присоединилась к Испании в войне против Франции. Лорды пришли в ужас.
– Мадам, это невозможно! – громыхал Паджет. – Мы не можем позволить себе вести войну. Эта ссора нас не касается. Зачем нам разорять государство в интересах иностранных сил?
– Могу я напомнить вашему величеству, что Англия не связана договором об оказании поддержки королю в ведении его войн, – вмешался в разговор Арундел, заработав бурные аплодисменты.
Интересно, а чего они от нее ожидали? Долг жены – поддерживать своего мужа.
Мария приняла окончательное решение, получив письмо от Филиппа, который прозрачно намекнул, что его приезд в Англию будет зависеть от ее обещания объявить войну Франции. Понимая, что это ультиматум и она сама для мужа почти ничего не значит, Мария обещала уговорить Совет согласиться. Они должны согласиться! Это единственный способ заставить Филиппа вернуться. А кроме того, объявление войны было прерогативой королевы.
Когда она сообщила лордам о своем решении, они посмотрели на нее как на сумасшедшую.
– Ваше величество хочет окончательно разорить свое королевство? – спросил Паджет.
– До этого не дойдет, – сказала она. – Я уверена, что Англия и Испания общими усилиями одержат победу. Я считаю, что великая победа поднимет моральный дух в нашей стране.
Она покинула зал заседаний, не став слушать возражения советников. И сразу же отдала приказ строить новые корабли для укрепления флота, но воздержалась от объявления войны, опасаясь зайти слишком далеко перед лицом столь яростной оппозиции.
А затем наконец пришло известие, которого Мария ждала долгих восемнадцать месяцев. Филипп покинул Брюссель. Он уже был на пути в Англию.
Двенадцать дней спустя, получив сообщение, что корабль короля бросил якорь в Дувре, Мария, которая ждала мужа в Гринвиче, нетерпеливо мерила шагами галерею. Она приложила титанические усилия, чтобы казаться привлекательной: надела самое роскошное платье и даже позволила Сьюзен нанести на щеки немного румян. И в результате выглядела так хорошо, как никогда в жизни. Оставалось только молиться, чтобы у них с Филиппом все наладилось и он вернулся домой навсегда.
Часы пробили пять раз. Он скоро будет здесь!
Когда раздался грохот орудийного салюта, Мария подбежала к окну, чувствуя, как тревожно бьется сердце. К пристани причаливала королевская барка. Подобрав тяжелые юбки, Мария поспешно покинула галерею, сбежала по лестнице, выскочила во двор и прошла между рядами придворных туда, где стоял Филипп, ослепительный в черных бархатных одеждах с золотым шитьем. На глазах у зевак она бросилась мужу на шею и страстно поцеловала, наслаждаясь ощущением крепкого мужского тела, прижатого к ее сердцу. Окружившие суверенов люди приветствовали их ликующими возгласами и радостными криками: «Боже, храни короля и королеву!»
Когда Мария наконец отпустила мужа, тот бросил на нее изумленный взгляд.
– Ну и ну, мадам, я не ожидал столь теплой встречи! – поцеловав ей руку, воскликнул Филипп.
Если супруг и нашел ее непривлекательной, то не подал виду. Рука об руку они направились в сторону дворца. Но когда они подошли к парадному входу и Мария повернулась, чтобы еще раз насладиться овацией толпы, то сразу похолодела, обнаружив, что вслед за Филиппом с барки сошла лишь небольшая свита. Значит, он вовсе не намеревался надолго задерживаться в Англии.
В тот вечер за ужином Филипп раскрыл карты. Он приехал сюда в основном для того, чтобы обсудить совместную стратегию в войне с Францией и заключение брака Елизаветы с герцогом Савойским. Мария напрасно ждала хотя бы слова любви, ласки или благодарности за поддержку. Восхитительные блюда, которые она заказала, чтобы муж мог насладиться их изысканным вкусом, казались ей опилками. Не в силах проглотить ни кусочка, Мария положила нож и вилку. Филиппа явно не волновало, что советники жены были против участия Англии в войне на стороне Испании, и Мария не рискнула сказать ему, что предпочла бы не заниматься устройством бракосочетания Елизаветы с герцогом Савойским.
На следующий день Мария распорядилась, чтобы в ознаменование возвращения короля звонили все лондонские колокола, а в церквях исполняли «Te Deum». В Ричмонде она устроила в честь Филиппа роскошные торжества, для участия в которых на украшенной цветами королевской барке прибыла Елизавета. Затем король и королева с пышной свитой отправились верхом в Уайтхолл, Елизавета ехала рядом с ними. Прибытие наследницы престола вызвало у лондонцев оглушительный восторг, и Марии стоило больших трудов улыбаться как ни в чем не бывало. Она не могла дождаться, когда Елизавета вернется в Хатфилд.
