– И это еще не все. – Он побарабанил пальцами по письменному столу, что было признаком наивысшей точки кипения. – Папа отозвал всех своих легатов, включая кардинала Поула, из всех моих земель и доминионов.
Мария непроизвольно зажала рот рукой. Отлучение от церкви – самое страшное наказание для христианина. Она попыталась собраться с мыслями и представить, чем обернется для Филиппа отлучение от церкви и вечное проклятие. Теперь он не имел права ходить к мессе, исповедоваться и причащаться. Если она, Мария, родит ему наследника, отец не сможет присутствовать на крещении, а если паче чаяния он умрет, его тело останется непогребенным. Он не мог быть коронован. Мария со смятением поняла, что ей придется выбирать между покорностью мужу, согласно данному ею обету, и повиновением наместнику Бога на земле.
И тут до Марии дошло, что Господь подсказал ей способ разрешения жестокой дилеммы. Теперь Англия будет вынуждена занять ту или иную сторону. Не могло быть и речи о сохранении нейтралитета. Решение было тяжелым, но любовь к Филиппу взяла верх.
– Мы объявляем войну! – встав с места, заявила Мария.
Филипп поймал взгляд жены, наконец-то они были заодно.
Мария призвала лордов подчиниться. Они с Филиппом написали папе письмо протеста против несправедливого обращения с кардиналом Поулом, лишенным статуса легата, напомнив его святейшеству обо всех добрых делах кардинала на благо Церкви. Они предупредили папу, что без Поула благополучие Церкви в Англии окажется под угрозой. Совет написал папе в том же ключе, выразив в письме желание предотвратить войну и подчеркнув, что кардинал всегда был сторонником мира. Все рассчитывали, что папа поддастся давлению и оставит Поула легатом. Совет между тем продолжал упорствовать и противиться объявлению войны.
– Король будет финансировать военные действия из собственных средств, – заверила лордов Мария.
Однако Совет решительно отказывался подчиняться. И тут Божественное провидение сыграло Марии на руку: до нее дошло известие, что Томас Стаффорд, один из отпрысков династии Плантагенетов, вторгся в Йоркшир. Незначительный инцидент, который можно было легко разрешить, пока Совет не получил разведданные, что нападение было инспирировано французами. В тот самый день она отправила ко французскому двору герольда бросить перчатку королю Генриху.
Обрадованный Филипп тут же начал готовиться к наступлению, его с энтузиазмом поддержали молодые английские аристократы, жаждущие военной славы, а также помилованные преступники Генри Дадли, сэр Питер Кэрью и сэр Джеймс Крофтс, алчущие получить шанс для реабилитации. Флот, усиленный по приказу Филиппа двумя новыми кораблями «Филипп и Мария» и «Мэри Роуз» – последний был назван в честь затонувшего двенадцать лет назад у берегов Саутгемптона прославленного военного корабля короля Генриха VIII, – был приведен в боевую готовность. Верный своему слову, Филипп послал в Испанию еще за одной флотилией и сундуками с золотом, чтобы компенсировать расходы английской казны. Филипп был здесь, там, везде… и Мария чувствовала, что супруг уже покинул ее, ибо, как только придут испанские корабли, он немедленно уплывет, чтобы принять участие в войне.
Однако она также понимала, что ему необходимо было уехать. Папа римский, оставшись глухим к ее мольбам, отказался восстановить кардинала Поула в должности легата и назначил на его место фра Уильяма Пето. Мария хорошо знала Пето, исповедника королевы Екатерины и ее самой, когда она была ребенком, сосланного за проповеди против Великого дела короля. Пето вернулся в Англию, когда Мария стала королевой, и теперь ушел на покой, удалившись в восстановленный монастырь ордена францисканцев. Она подозревала, что старику хотелось становиться папским легатом не больше, чем ей иметь другого человека на месте кардинала Поула, в советах которого она будет отчаянно нуждаться.
Фра Пето был благочестивым и хорошим человеком, но сейчас, в свои восемьдесят с хвостиком, он уже начал выживать из ума. В ярости от этого назначения, Мария не пустила в Англию папского нунция. По мнению Марии, папа руководствовался исключительно мстительностью и завистью – чувствами, несовместимыми с его ролью наместника Христа на земле.
Мария вызвала к себе кардинала.
– Я не разрешаю вам покинуть Англию, – заявила она. – Вы еще не получили бумаги об отзыве из Англии, а значит, вас нельзя обвинить в неповиновении Святому престолу. А уж я постараюсь сделать так, чтобы эти бумаги до вас не дошли.
Кардинал явно пребывал в сомнениях, поскольку был честным человеком. Тем не менее он согласился остаться. Затем они узнали, что папа назначил Пето кардиналом, но старик отказался от этой чести и вернул в Рим красную шапку.
Двадцатого июня возвращающаяся испанская флотилия была замечена в Канале, и Мария с тяжелым сердцем смотрела на то, как Филипп уже всерьез готовится к отъезду. Все, пришло время прощаться, и, к сожалению, слишком рано.
