– Нет! – в ужасе воскликнула она. – Я постараюсь настоять на своем. Клянусь!
Мария созвала Совет и в присутствии Филиппа выдвинула аргументы в пользу объявления войны. Лорды с серьезным видом выслушали ее, но попросили время на размышление. Два дня спустя Мария вошла в зал заседаний и по вытянутым лицам советников сразу поняла, что их ответ ей не слишком понравится.
В роли спикера, как всегда, выступил Паджет:
– Мадам, Англия не может и не должна быть втянута во внешний конфликт.
Она привела им все доводы, которые только могли прийти ей в голову, все больше возбуждаясь и постепенно впадая в отчаяние. Без поддержки лордов она едва ли сможет объявить войну. Но они оставались непреклонны.
Мария не осмеливалась поднять глаза на Филиппа. Она боялась его гнева. После заседания он отвел жену в сторону.
– Я действительно сожалею, – пролепетала она. – Мне нужно больше времени, чтобы уговорить их.
Филипп окинул ее скептическим взглядом:
– Вы должны встретиться с каждым из них с глазу на глаз, при закрытых дверях. Объясните им, что Англии необходимо вступить в войну. Припугните их смертью или потерей добра и земель, если они не исполнят нашей воли.
Опасаясь, что супруг покинет ее, если она откажется, Мария сделала все так, как он наказывал. Она не любила сыпать угрозами и боялась оттолкнуть от себя советников, и все же Филипп был у нее на первом месте.
В апреле она снова уступила его требованиям и вызвала Елизавету ко двору, поскольку Филипп не оставлял намерения выдать ее за герцога Савойского.
– Я могу взять Елизавету с собой в Брюссель, когда поеду туда, – заявил Филипп, вселив страх в сердце жены.
Однако Елизавета в очередной раз наотрез отказалась выходить замуж. Она знала, что Совет никогда не разрешит увезти наследницу престола за границу, даже если у нее или у Марии возникнет такое желание.
– Она подчинится, – сказал жене Филипп. – Я пообещаю Елизавете, что если она согласится выйти за герцога Савойского, то вы подтвердите ее право на престол.
Марию бросало в дрожь от перспективы подобного разговора. Впрочем, ей не стоило волноваться, ибо Елизавета продолжала упорствовать.
– Не сомневаюсь, что герцог будет счастлив приехать сюда и жить с вами в Англии, так как у него нет собственных земель, – начиная терять терпение, увещевал ее Филипп.
Елизавета в отчаянии посмотрела на сестру.
– Не уверена, что герцог – самая подходящая пара для моей сестры, – заметила Мария.
Филипп сердито посмотрел на жену:
– Ну а я уверен. Потворствуя сестре в ее капризах, вы пренебрегаете своей обязанностью повиноваться мне как вашему мужу.
Марии стало трудно дышать.
– Очень хорошо, – пробормотала она и повернулась к Елизавете, которая была похожа на попавшего в ловушку зверька. – Вы слышали, что сказал король.
– Нет, я этого не сделаю! – вскричала Елизавета. – И вы меня не заставите.
– Это правда, – подтвердила Мария. – Никто из нас не может заставить ее выйти замуж против воли.
Однако Филипп оставался непреклонен:
– Вы должны приказать Елизавете сделать то, что ей велено. Вы королева.
Теперь настала очередь Марии в отчаянии смотреть на Елизавету:
– Вы слышали, что говорит его величество. Вы ведь не откажетесь повиноваться ему? Сделайте это, хотя бы ради меня.
– Мне очень жаль, мадам, но я вообще не желаю выходить замуж, – заявила Елизавета. – Даже если мне предложат самого прекрасного принца во всей Европе!
У Марии сразу на душе стало легче, но, опасаясь гнева Филиппа, она отпустила сестру, прежде чем тот успел хоть что-то сказать.
– Она выйдет замуж за герцога Савойского! – рявкнул Филипп, когда Елизавета ушла.
– Позвольте ей свыкнуться с этой мыслью. – Мария понимала, что просто тянет время.
Уже в конце апреля она навестила Елизавету в Хатфилде, где получила королевский прием с разнообразными увеселениями. Сестры вместе посмотрели травлю медведя и пьесу на латинском языке в исполнении мальчиков из школы собора Святого Павла. Затем Елизавета продемонстрировала свое искусство игры на вёрджинеле. Неожиданно Мария поймала себя на том, что получает удовольствие от визита. Сестры, объединенные общей идеей неприятия брака с герцогом Савойским, уже много лет не были так близки.
Вернувшись ко двору, Мария с облегчением попрощалась с герцогинями из дома Габсбургов. Однако Филипп по-прежнему пребывал в мрачном настроении. Затем Марии сообщили, что Анна Клевская смертельно больна. Мария, терзаемая чувством вины из-за того, что отдалилась от Анны после темного дела с восстанием Уайетта, – как можно было подумать, что она хоть как-то замешана в заговоре? – передала в распоряжение мачехи дворец в Челси. Дворец находился в сельской местности неподалеку от Темзы, и Анна имела возможность любоваться из окна чудесным садом, который в это время года казался особенно красивым. Мария с удовольствием навестила бы мачеху, но та была слишком слаба, чтобы принимать посетителей.
Однажды в конце мая Филипп вихрем ворвался в кабинет Марии.
– Папа отлучил меня от церкви! – возмущенно воскликнул он.
Мария в ужасе уставилась на супруга:
– Нет! Нет!
