Когда Мария умерла, лондонцы весело отпраздновали ее кончину и восхождение на престол Елизаветы I, на которую все смотрели как на спасительницу. Мария оставила Англию в состоянии, охарактеризованном ее преемницей как «печальное». Страна была низведена до статуса региональной державы на краю раздираемой религиозными и политическими распрями Европы, ставшей жертвой амбиций двух крупнейших монархий – Испании и Франции. В английской казне не осталось денег, так как бо́льшая часть средств ушла на финансирование иностранных войн Филиппа, страна была лишена оружия и боеприпасов, а ее основные оборонные сооружения и крепости лежали в руинах. Приди на эту землю война, Англия не смогла бы себя защитить.
«Конечно, – писал один испанский наблюдатель в 1558 году, – состояние Англии сейчас крайне огорчительное». Внутри страны царили вражда и недовольство. Многие теряли веру в правительство, на котором висел долг на сумму 266 000 фунтов, – для того времени огромные деньги. Народ Англии, который за четверть века успел пережить Реформацию и Контрреформацию, теперь раскололи религиозные разногласия. Граф де Ферия, посланник Филиппа в Англии, утверждал, что две трети англичан исповедовали католицизм. Вероятно, он преувеличивал, но факт оставался фактом, что Лондон – место, где находились двор и правительство, – был агрессивно протестантским и оказывал сильное влияние на общественные настроения. Куда вел людей Лондон, туда рано или поздно шла вся остальная страна.
В настоящее время мнения о личности Марии поляризованы. Когда я устроила в «Фейсбуке»[7] конкурс на лучший подзаголовок для своего романа, кто-то считал, что книгу нужно назвать «Мария Кровавая», а кто-то уговаривал меня не использовать это название.
Лично я глубоко сочувствую Марии как дочери разведенных родителей, а позднее как женщине, боровшейся за право исповедовать свою религию. Марии было всего одиннадцать, когда брак родителей начал рушиться; мне тоже было одиннадцать, когда мои родители разошлись. В обоих случаях виной тому стала другая женщина, которую я ненавидела так же сильно, как Мария ненавидела Анну Болейн. В обоих случаях развод был сложным и болезненным. Мой отец не помог мне избавиться от эмоциональных травм, от которых должен был меня защищать, и то же самое можно сказать о том, как Генрих VIII обошелся с Марией. Моя мать любила и всячески поддерживала меня, точно так же как Екатерина Арагонская в свое время поддерживала Марию. Как и Екатерине, моей матери угрожали тюрьмой, если она не уступит бывшему мужу. Я хорошо понимаю нервные реакции Марии и то, почему ей всегда хотелось перевести часы назад; я реагировала аналогичным образом и в результате всю жизнь страдала от повышенной тревожности. Поэтому я часто оглядываюсь назад на безопасный, счастливый мир своего детства, которое в ретроспективе кажется мне золотым веком.
Таким образом, мой собственный опыт нашел отражение в этой книге. Я могу понять, как Великое дело короля отразилось на Марии. Сейчас я не стала бы называть себя жертвой, хотя я определенно была жертвой… да и Мария, конечно, тоже.
И со временем мы обе, как мне кажется, это преодолели.
Но когда Мария взошла на престол, я сразу перестала ее жалеть. Как писательнице, мне было трудно влезть в шкуру королевы, трудно было вызвать у людей сочувствие к ней. И если Мария иногда производит прямо противоположное впечатление и выглядит жалкой, это объясняется тем, что именно такой я и вижу свою героиню. Я попыталась посмотреть на вещи ее глазами, но не смогла пойти против того, что говорят исторические свидетельства, ведь моя книга основана исключительно на исторических фактах. Мои характеристики исторических личностей и их взаимодействия подкрепляются обширными современными данными об этом периоде.
Причина смерти Марии всегда вызывала много споров. Было выдвинуто предположение, что она стала жертвой эпидемии инфлюэнцы или умерла от рака яичников либо матки. Но у нас слишком мало свидетельств, чтобы прийти к определенному выводу. Но когда я попала на открытие Галереи Бриллиантового юбилея королевы в трифории Вестминстерского аббатства, то с удивлением увидела, что туловище погребальной деревянной фигуры Марии в конце концов снова приделали к голове – единственной части тела, которая здесь экспонировалась. Меня потряс ее огромный живот, совсем как у беременных женщин. Что и подсказало мне сюжетную линию.
Как всегда, я хотела бы поблагодарить моих чудесных издателей: «Headline» в Соединенном Королевстве, Австралии, Канаде и «Ballantine» в США; моих выпускающих редакторов Мари Эванс и Сюзанну Портер; моего шеф-редактора Фрэнсис Эдвардс и фантастические команды, обеспечившие плавный переход из документа Word в печатное издание на полках книжных магазинов. Я хочу выразить особую благодарность своему неутомимому пресс-агенту Кейтлин Рейнор за ее потрясающую поддержку, а также моему редактору Флоре Рис за исключительно креативный и деликатный подход к улучшению текста.
