Мария поощряла торговлю. Проведенные королевой финансовые реформы поддерживали торговые предприятия, что, в свою очередь, увеличивало налоговые поступления в казну. Мария укрепила военно-морскую мощь Англии, основала новые больницы и предприняла определенные шаги для повышения уровня образования духовенства. Она оказывала помощь неимущим во время неурожайных 1555–1556 годов, в период эпидемии инфлюэнцы 1556–1558 годов, а также принимала определенные меры против тех, кто делал запасы зерна.
Это были надежные меры, направленные на благо государства, но их существенно перевешивали грандиозные провалы Марии, и, по моему мнению, традиционный взгляд на ее правление гораздо ближе к правде. Потеря Кале стала «самой тяжелой новостью для Англии за всю историю». Впрочем, Мария и сама считала потерю Кале самым большим провалом своего правления. Именно на королеву легла вся тяжесть вины, так как люди говорили, что, если бы она не согласилась втянуть государство в войну, которую вел ее супруг, такого бы никогда не случилось. И в довершение всего, очень скоро стало известно, причем не только внутри страны, но и за границей, что у королевства недостаточно ресурсов даже для того, чтобы попытаться отвоевать Кале. Таким образом, Англия явила всему миру свою слабость, и моральный дух подданных Марии резко упал.
Потеря Кале, при всей ее катастрофичности, стала не единственным несчастьем, обрушившимся на королевство. В 1558 году Армагил Ваад, один из бывших советников Эдуарда VI, писал: «Королева обеднела, страна истощена, знать обеднела и угасает. Народ нарушает порядок. Правосудие не исполняется. Все очень дорого. Страна расколота, мы ведем войну с Францией и Шотландией. Король Франции нависает над Англией. У нас устойчивый стан врагов, но нет прочной коалиции друзей за границей». Королеву очерняли в крамольных памфлетах, называя ее «абсолютной губительницей своих подданных, любительницей иностранцев, бессердечной мачехой как для тех, так и для своей родины Англии». Было сказано, что она предательница Господа и своей страны, покровительница идолопоклонства и губительница святых. (В романе эти слова и те, что будут приведены ниже, вложены в уста Паджета.)
В 1560 году сэр Томас Смит, государственный секретарь при Эдуарде VI, вспоминал: «Я еще никогда не видел наше государство столь слабым в том, что касается его мощи, денег, людей и природных богатств. Я люблю свою родину и своих соотечественников, но мне стыдно как за страну, так и за ее жителей. Мы видим лишь штрафование, обезглавливание, повешение, четвертование и сожжение, обложение, взимание и обнищание, а еще и потерю нашей зарубежной твердыни. Несколько священников устанавливали свои правила для тех, кто хотел всех просветить».
Мария не была опытным политиком, о чем хорошо знали советники и иностранные послы. Они считали ее слабой и нерешительной. Она не контролировала парламент, который время от времени находился в оппозиции. Ее религиозные реформы стали слишком радикальными, она проводила их слишком поспешно, не обращая внимания на озабоченность своих советников. Для Марии важнейшим достижением ее правления являлось примирение Церкви Англии с Римом, хотя это потом вышло ей боком, поскольку в 1555 году был избран папа Павел IV, который люто ненавидел испанцев и был в ссоре с Филиппом Испанским, супругом Марии, что привело к провалу Контрреформации в Англии.
Согласно современным оценкам, Мария в своем рьяном преследовании протестантов действовала как слон в посудной лавке, тем самым заслужив прозвище Кровавая Мэри. По ее приказу, начиная с 1555 года, когда она возродила старые законы о ереси, и кончая 1558 годом, на кострах было сожжено от 284 до 313 человек. Ревизионисты справедливо обращают наше внимание на то, что это не слишком большая цифра по сравнению с числом казненных в Европе еретиков, к тому же и другие монархи из династии Тюдоров отправляли еретиков на костер: Генрих VIII сжег 55 человек и казнил много других преступников (утверждения, что во время своего правления он приговорил к смерти от 52 000 до 70 000 человек, не соответствуют действительности, так как цифры эти сильно преувеличены), в то время как Елизавета I сожгла 9 католиков, повесила, утопила и четвертовала за государственную измену 183 человека. Но при всем при том было доказано, что никто не называл их Кровавым Генри или Кровавой Елизаветой.
