Но не успела Екатерина ответить, как к ним подошла Кэтрин Уиллоуби, герцогиня Саффолк. Она взяла Марию за руку со словами:
– Моя дорогая матушка очень любила мать вашей милости. Вы будете опечалены, услышав, что она умерла в прошлом году.
– Боже, какие грустные новости! – У Марии на глаза навернулись слезы. Мария де Салинас, вышедшая замуж за лорда Уиллоуби, приехала из Испании вместе с Екатериной Арагонской и самоотверженно служила ей. – Она была добра ко мне и всегда мне нравилась. А моя мать, эта святая женщина, обожала ее.
Пока дамы предавались воспоминаниям, к ним подошли другие женщины, и Екатерина вновь оказалась выключенной из общей беседы. Мария, которая уже успела понять, что, кроме католической веры и любви к нарядам, у них с мачехой вообще нет ничего общего, тем не менее предприняла попытку продолжить светскую беседу с ней, но, увы, тщетно, поскольку остальные стали шумно требовать внимания.
Мария, планировавшая пробыть при дворе три дня, была крайне обескуражена, когда на следующее утро отец заявил, что ей надлежит присоединиться к Эдуарду в Эшридже в Хартфордшире, поскольку двор переезжал во дворец Отлендс. Она вернулась в свои покои, где застала обеих фрейлин, которые, заливаясь слезами, собирали вещи.
– Что случилось? – удивилась Мария.
– Король нас уволил, – ответили девушки.
Теперь все встало на свои места. Тут явно приложила руку Екатерина. Расплата за то, что ее игнорировали.
Мария бросилась обратно в покои короля и по пути практически столкнулась с Шапюи.
– Ваше высочество! – торопливо поклонившись, вскричал он. – С чего вдруг такая спешка?
Она рассказала послу о случившемся.
– А-а-а… – Шапюи посмотрел на нее с мудрой улыбкой, которую она так любила. – Теперь понимаю. К счастью, у меня есть кое-какие дела, которые мне нужно обсудить с его величеством сегодня утром. Я подниму этот вопрос.
– Вы серьезно? О, благодарю вас! – Если кто и способен исправить ситуацию, так это Шапюи.
– Король отменил свой указ, – сообщил посол, встретившись с Марией перед обедом. – Он понял, что проявил излишнюю строгость. Ваши фрейлины могут уехать с вами завтра.
– Я опять в долгу перед вами, – сказала Мария. – Значит, мне все-таки придется уехать?
– Боюсь, что да. Но… – Он понизил голос. – Ваше высочество, вы должны радоваться, что снова окажетесь в чистой атмосфере вашего домашнего окружения, которая явно контрастирует с грязным воздухом здешнего двора.
Мария зарделась от его комплимента. Ей хотелось, чтобы Шапюи задержался и поговорил с ней подольше, однако он, к сожалению, торопился на встречу с французским посланником.
Когда на следующее утро Мария официально прощалась с Екатериной, юная королева, к величайшему удивлению Марии, подарила ей помандер с драгоценными камнями.
– Это мера моего глубочайшего уважения, – сказала Екатерина.
Мария пришла в замешательство:
– Очень любезно со стороны вашей милости. Изумительный подарок. Я буду им дорожить.
Стоявший рядом король расплылся в улыбке и нежно поцеловал Екатерину:
– У вас щедрое сердце, моя дорогая.
Мария вернулась ко двору на Рождество. Когда она приблизилась к Хэмптон-корту, ей навстречу выехали все джентльмены короля, а в парке ее уже ждал Генрих, заключивший дочь в свои любящие объятия. Дворец был нарядно украшен гирляндами из вечнозеленых растений. Запах свечей, установленных посреди сосновых шишек, сушеных апельсинов со специями и ягод можжевельника вернул Марию во времена ее детства, когда Рождество было самым волшебным периодом года. Впрочем, рождественские ароматы также напомнили Марии о тех, кто когда-то праздновал с ней Рождество и кого уже не было в живых.
Мария удивилась, когда в начале января прибыла с подарками Анна Клевская, но еще больше ее поразило, что отец тепло приветствовал бывшую супругу и они прекрасно ладили. Как трогательно, что их развод оказался им обоим во благо. Когда король явился на ужин в заполненный людьми зал для приемов, то по правую руку от него шла Екатерина, а по левую – Анна. Обменявшись теплыми приветствиями с Марией, Анна прошла на отведенное ей место в конце стола на возвышении. Все внимательно за ней наблюдали, но она, похоже, сохраняла полную безмятежность.
Во время трапезы за столом велась оживленная беседа. Екатерина усиленно старалась произвести хорошее впечатление. Мария смеялась вместе со всеми, но при этом заметила, что король пару раз поморщился от боли. Должно быть, его беспокоила больная нога. Однако Екатерина, кажется, ничего не замечала.
– Мы будем танцевать? – спросила она. – Ой, Генри, прошу вас, давайте потанцуем! Обожаю, когда вы ведете меня в танце у всех на глазах!
Король снисходительно ей улыбнулся. Мария переглянулась с Анной. Мать Марии никогда не осмелилась на публике называть отца по имени, но прямо сейчас ему, похоже, было все равно.
– Я очень устал, и мне нужно лечь в постель, – сказал король. – Но вы, дамы, можете потанцевать.
Он дал знак музыкантам на галерее. Они заиграли какой-то веселый мотивчик.
– Ой, Генри! Спасибо большое! – обрадовалась Екатерина.
