Мария черпала силы в близости этого мужчины, в его нежности. Тем не менее перед ее мысленным взором стоял образ несчастной леди Солсбери, зарубленной криворуким мясником. При иных обстоятельствах Мария совсем по-другому ответила бы Шапюи. Она так долго мечтала оказаться в его объятиях, но прямо сейчас нуждалась лишь в утешении, которое он мог ей дать. Однако даже и этим ей не пришлось насладиться. Она поспешно отпрянула, услышав шаги придворных дам, которые принесли ей вино.
Душевное потрясение стало причиной болезни, а потом и депрессии, длившейся много месяцев. Мария постоянно думала о той ужасной сцене в Тауэре или о бремени страданий, которые сейчас несли Поулы. Она нередко вспоминала Реджинальда, находившегося в далекой Италии. Ведь как-никак это его трактат вызвал гнев короля, обрушившийся на их семью, отчего Реджинальда наверняка терзали жесточайшие муки совести.
Даже известие о том, что император и король Франции находятся на грани войны и теперь каждый из них ищет поддержки английского короля, не взбодрило Марию. И хотя отец волновался за ее здоровье – она, естественно, не стала объяснять причину своей меланхолии, – он настоял на том, чтобы дочь сопровождала их с королевой в грандиозной поездке на север страны. Марии пришлось согласиться.
Впервые после легендарного Поля золотой парчи, имевшего место двадцать лет назад, король собрал столь пышную свиту. Когда в конце июня они отправились в путь, Мария оказалась в обозе, который насчитывал пять тысяч лошадей, тысячу солдат, всех королевских придворных, а также двести палаток и шатров. Несмотря на отвратительную погоду, для Марии стало огромным облегчением сменить обстановку. У всех было праздничное настроение, и вскоре она поняла, что поездка пошла ей на пользу.
В августе, когда они уже были в Йоркшире, король подозвал дочь и велел ей скакать рядом с ним.
– Король Франциск вновь предложил вам брак с вашим бывшим поклонником герцогом Орлеанским, который теперь является наследником французского трона вместо покойного дофина. – (Мария уже перестала надеяться, что отец найдет ей подходящего супруга, но ее отнюдь не прельщала перспектива выйти замуж во Францию и даже стать королевой этой страны.) – Дочь моя, не печальтесь! Это прекрасная партия, однако я не хочу связывать себя обязательствами, чтобы не обижать императора. Франциску, естественно, не понравится, если я отклоню его предложение. В таком случае мне просто придется укрепить оборону Англии и искать дружбы Карла.
Мария вздохнула с облегчением.
Путь на север до Йорка оказался неблизким. Марии было интересно увидеть отдаленные районы королевства, и все же когда в конце октября на горизонте показался Хэмптон-корт, она уже успела натереть себе бедра седлом и смертельно устать. Она мечтала вновь оказаться в Хансдоне или Бьюли, подальше от соперничества и зависти придворных. А еще она тревожилась за королеву Екатерину, чье поведение во время поездки было определенно странным. Королева казалась нервной, настороженной и не могла сосредоточиться, когда к ней обращались. И ее всегда сопровождала леди Рочфорд; они были не разлей вода и походили на двух заговорщиц. Мария симпатизировала леди Рочфорд, которая, хотя и была замужем за ужасным Джорджем Болейном, сумела дистанцироваться от той семьи и встать на защиту матери Марии. Поэтому оставалось лишь удивляться, что нашла леди Рочфорд в ветреной маленькой королеве или что именно затевала эта парочка. Тем не менее, поскольку король, похоже, был по-прежнему очарован Екатериной, Мария начала думать, что это лишь игра ее больного воображения.
После возвращения в Хэмптон-корт Мария собиралась поскорее уехать домой, однако отец настоял, чтобы она присутствовала на службе в Королевской часовне в День Всех Святых. Король хотел возблагодарить Бога за удачный брак с Екатериной. Мария с большой неохотой согласилась остаться и сразу после службы покинула двор, искренне радуясь за отца, который наконец обрел свое счастье, за что можно было простить Екатерине все ее недостатки.
Марии пришлось дважды прочесть письмо от Шапюи, чтобы постичь смысл послания.
– В чем дело, ваше высочество? – спросила Сьюзен Кларенсье, которая принесла чистую писчую бумагу. – У вас встревоженный вид.
– Королева арестована, – оторвав глаза от письменного стола, ответила Мария. – У меня это не укладывается в голове. Еще меньше недели назад отец был с ней очень счастлив. И даже вознес благодарность Господу за свой удачный брак.
– А в чем она провинилась?! – уронив бумагу, вскричала Сьюзен.
– В дискредитирующем поведении до замужества. Мессир Шапюи не стал уточнять. – И самым ужасным было то, что Мария легко в это поверила. Глупая легкомысленная девчонка… – Но они определенно не могут наказывать ее за прегрешения молодости.
