– По мнению императора, Совет не позволит вам выйти замуж, пока король Эдуард не достигнет нужного возраста, чтобы жениться и обзавестись детьми, поскольку ваш супруг может возглавить восстание в защиту католической веры с целью посадить вас на трон.
– Я никогда не допущу ничего подобного. – Мария только сейчас поняла, в какой сложной ситуации оказалась. – Боюсь, вы правы. Но к тому времени, как Эдуард обзаведется потомством, я буду слишком старой для замужества и рождения детей. – С этими словами она, дабы скрыть свое отчаяние, поспешно сменила тему.
В ту ночь, лежа в постели, она не сомкнула глаз. Слова ван дер Делфта неумолимо напомнили ей, что, если с Эдуардом что-нибудь случится, она станет королевой и сможет остановить ужасный крен в сторону ереси. Что ж, у Совета действительно имеются серьезные основания ее бояться! Впрочем, препятствуя проведению политики Совета, она никогда не станет расшатывать власть Эдуарда. Он законный король Англии, драгоценный камень в короне покойного отца, посланный Богом править страной. И хотя пути Господни неисповедимы, по крайней мере в данном случае Мария уповала на то, что Он вскоре раскроет свои замыслы. Ну а пока она останется в деревне, где будет вести тихую, спокойную жизнь.
Что оказалось не так-то просто. Привычный мир перевернулся с ног на голову, и вера, которой так дорожила Мария, постоянно подвергалась атаке. Было предписано прекратить поклонение образам и реликвиям; упразднить часовни, где проводились заупокойные мессы, и отменить прежние еретические законы ее отца. Он наверняка прямо сейчас переворачивался в гробу! Но у Марии абсолютно не укладывалось в голове, что, по слухам, большинство духовенства безропотно приняли перемены. И только несколько из них, в том числе Гардинер и Эдмунд Боннер, епископ Лондонский, публично заклеймили перемены. В связи с этим невольно возник вопрос: сколько людей были тайными протестантами в царствование ее отца… или же все они просто банальные приспособленцы?
Узнав, что в доме Сомерсета таинство мессы больше не совершалось, Мария была вынуждена ему написать и высказаться по этому поводу.
Уже после Мария пожалела, что позволила себе столь строгий выговор. Но нет! Если у других хватало смелости высказаться, то и ей следовало брать с них пример.
Когда пришло письмо с печатью Сомерсета, Мария под тревожный стук сердца осторожно открыла послание, которое, как ни странно, оказалось весьма любезным. Сомерсет, выразив свое удивление ее озабоченностью, утверждал, что большинство вопросов, по его выражению, были одобрены как «благочестивые деяния короля», а раскол вносили именно люди, подобные ей.
Это был ультиматум. Перестаньте жаловаться, и вас не тронут. В результате Мария, несмотря на все переживания по поводу развращения юного Эдуарда, решила пока не связываться с Сомерсетом.
В сентябре из Ханворта пришла оливковая ветвь от Екатерины – письмо, где та спрашивала, закончила ли Мария перевод Евангелия от Иоанна. Честно говоря, Мария скучала по своей мачехе, которая как-никак прежде всегда хорошо к ней относилась. Теперь, когда ярость, вызванная ее скандальным замужеством, улеглась, Мария была готова снова проявить дружелюбие. Она послала Екатерине сделанный перевод, любезно сообщив, что закончила работу, но, поскольку пришлось воспользоваться помощью других лиц, хотела, чтобы публикация оставалась анонимной. Екатерина очень тепло отозвалась о переводе:
