– Полученное им воспитание, не говоря уже о безудержной лести, сделало его развитым не по годам, – заметила Мария, не зная, можно ли поделиться с мачехой своими страхами. – Полагаю, мы должны радоваться такому королю. Он очень умен и отлично образован. Но меня тревожит, что вас не допускают к нему. Вы всегда были для него любящей матерью.
– Мы должны благодарить за это Сомерсета! – с горечью воскликнула Екатерина. – Люди превозносят этого человека за либеральные взгляды и называют Добрым герцогом. Как же плохо они его знают! И мы должны смириться и терпеть его правление, пока королю не исполнится восемнадцать.
Для Марии стало маленьким чудом то, что Екатерина так враждебно относится к Сомерсету. Впрочем, как-никак он лишил ее регентства.
В разгар весны было очень приятно находиться на свежем воздухе. Мария и Екатерина много времени проводили в саду. Надев перчатки и передники, они помогали садовникам с сезонными работами, в то время как Елизавета корпела над книгами или играла с собаками. Жизнь в Челси текла мирно и размеренно, но при всем при том что-то тревожило Марию. Оплакивая бессонными ночами своего отца и тревожно гадая, что готовит ей будущее, она нередко вставала с постели и бралась за книгу, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. И вот позапрошлой ночью она остановилась у окна и замерла, залюбовавшись садом, особенно прекрасным в серебряном лунном свете. Внезапно она заметила мужчину и женщину, которые, подбежав друг к другу, слились в страстном объятии. Столь радостное проявление любви казалось невероятно трогательным, но тут пара направилась в сторону дома, и Мария узнала свою мачеху и – девушка не поверила своим глазам – Томаса Сеймура, который совсем недавно ухаживал за ней самой. Нет, но какой наглец! Что касается Екатерины, то Мария с трудом могла осознать увиденное. Как женщина, меньше двух месяцев назад похоронившая своего венценосного супруга, посмела даже помыслить о связи с другим мужчиной?! Какое позорное и безнравственное поведение!
Мария в ужасе наблюдала за тем, как любовники вошли во дворец. Могла ли она ошибиться? Но нет! Она достаточно ясно видела их лица, и характер их отношений не оставлял никаких сомнений. Так вот почему Екатерина колебалась, приглашая к себе Марию!
Следующей ночью Мария опять встала у окна, чтобы окончательно удостовериться. И Сеймур снова пришел. Екатерина уже ждала его. Произошло очередное нежное воссоединение. Мария в отвращении отпрянула от окна. На следующий день, когда женщины поплыли на барке по Темзе, чтобы посмотреть на новый роскошный особняк Сомерсета на Стрэнде, Марии с трудом удавалось быть вежливой с мачехой.
– Он ведет себя так, будто он и есть король! – пробормотала Екатерина. – Он со своей женушкой два сапога пара! Противно смотреть, как она кичится и важничает!
Мария промолчала. Она с удовольствием пригласила бы герцогиню, которая ей нравилась, в Челси, однако Екатерина наверняка была бы против, и Мария внезапно поймала себя на том, что хочет уехать.
В Великую субботу, перед Пасхой, она навестила Нан в Сионском аббатстве, еще одной резиденции лорд-протектора. Аббатство стояло в строительных лесах, воздух звенел от стука молотков.
Нан, разодетая в бархат и увешанная драгоценностями, приняла гостью крайне церемонно и вела себя как королева. Мария была неприятно удивлена подобной переменой и возникшей между ними непривычной дистанцией. Она никогда не была снисходительной к своим друзьям и теперь пришла в раздражение.
Вино подали в комнату, которую Нан, совсем как королевская особа, превратила в зал для приемов, и дамы разговорились о последних событиях. Мария спросила о своем брате Эдуарде, однако хозяйка дома не стала откровенничать:
– Я его не видела. Он лишь выполняет приказы моего мужа.
Мария стиснула зубы:
– Хочу поздравить вас с новым титулом.
– По мнению милорда, это вполне правомерно, учитывая занимаемое им положение, – высокомерно заявила Нан.
В разговоре возникла длинная пауза.
– А как ваши дети? – спросила Мария.
– У них все хорошо. – Нан наклонилась вперед, в воздухе запахло тревогой. – Ваше высочество, в знак моей старой преданности хочу сообщить вам о грядущих переменах.
– О каких переменах? – настороженно спросила Мария.
– Милорд герцог, король и архиепископ Кранмер собираются сделать Англию протестантским государством.
– Что?! – стиснув руки, ужаснулась Мария. – Они не могут! Люди этого не одобрят. Поверить не могу, что епископ Гардинер и консервативная часть Совета на такое пойдут.
– Полагаю, вы вскоре увидите, что их возражения можно преодолеть.
– Но это крайне безнравственно – растоптать истинную веру и лишить людей права на спасение души! – Мария была вне себя от ужаса.
– Некоторые не согласятся, что поддерживать религию, основанную на суеверии и коррумпированной Церкви, безнравственно, – улыбнулась Нан.
– На суеверии? Вера, врученная самим Господом святому Петру и всему христианскому миру?! Умоляю, только не смейте мне говорить, что короля развратили подобной еретической чепухой!
