- Да, - глухо ответил Иисус. - Но знайте, - говорил он, думая о смерти на кресте, - что я буду вскоре вознесен высоко над землей и только этим я привлеку всех к себе.
Ученики тревожно посмотрели друг на друга, а Иисус неожиданно спросил:
- Вы все здесь?
- Иуды не хватает, - ответил Матфей.
- Жаль, потому что я хотел всем сказать, что наступает час и настал уже, что рассеетесь вы каждый в свою сторону и меня оставите одного, но я не один, потому что Отец мой со мной. Доселе я говорил вам притчами, но теперь уже буду говорить вам прямо. Я исшел от Отца и пришел в мир и опять оставлю мир и иду к Отцу. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его. Но я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца моего. Не вы меня избрали, но я избрал вас и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод и чтобы плод ваш пребывал вечно... Сие заповедую вам, да любите друг друга, как я любил вас. Если мир вас возненавидит, если придется вам терпеть от сильных мира сего, если вас будут отдавать в руки грешников, клеветать на вас и гонять вас из города в город, то знайте, что меня мир ненавидит раньше вас, и вспоминайте о моих муках и страдании, Он остановился и добавил уже более спокойным тоном:
- Нам нужно поискать себе дом для вечера, чтобы мы смогли спокойно и вместе вкусить ягненка пасхального.
Иисус взглянул на небо, уже засиявшее звездами, и сказал;
- Идемте в Вифанию.
В глубоком молчании, но встревоженные и полные печали, шли за ним ученики. На вершине горы Елеонской Иисус остановился и взглянул на расстилавшийся у ног его город.
Была уже поздняя ночь, а город горел огнями, зажженными внутри домов, множеством фонарей и факелов на улицах, вереницей костров, разведенных вокруг стен. Со всех сторон доносилось даже сюда, словно глубокий подавленный стон, торжественное хоральное пение старинных гимнов Израиля. Сияли мрамором огромные балки, роскошные дворцы, а над всем высились белые, как снег, колоннады и лестницы роскошного храма и сияла, словно золотистое видение, его великолепная крыша.
- О, Иерусалим, - проговорил дрожащим, полным муки голосом Иисус, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и они не захотели. И станет дом твой пуст, ибо настанут дни, когда окружат тебя враги со всех сторон, сровняют тебя с землей и не останется камня на камне от славы твоей.
На глаза его навернулись слезы. Иисус резко повернулся и торопливо пошел в Вифанию.
Невесело и молча прошел ужин, более скромный, чем всегда, ибо Марфа всецело была занята заботами о слабом Лазаре.
Мария была до такой степени расстроена всеми переживаниями последних дней, нервы ее были так напряжены, что от беспокойства и тревоги она прямо не находила себе места. Тишина, царившая в доме, действовала на нее так мучительно, что ей хотелось валяться по земле, кричать неистовым голосом, но голос не проходил через нервно схваченное судорогой горло, а жажда движения переходила в несносный, мучительный зуд.
Когда Иисус после ужина вышел в сад и сидел на скамейке долгое время, глубоко задумавшись, а потом очнулся, вздохнул, Марию охватил безумный ужас, она едва смогла разобрать тихо произнесенные слова:
- Лисицы имеют норы и птицы небесные - гнезда, а сын человеческий не имеет где преклонить голову.
- О, не говори так. Если нужно, то я кровью сердца моего слеплю тебе гнездо, выстелю его пухом волос своих, укреплю грудью своей... Глаз не закрою, затаю дыхание, только бы ты имел покой... Умру и не дрогну, погибну и не шевельнусь. Тебе есть где склонить свою голову...
- Я склоню ее, Мария. С высот склоню ее к тебе. Но покамест ты иди спать, иди выспись, еще наступят для тебя бессонные и полные слез ночи... Мария покорно ушла, но заснуть не могла, Точно так же не сомкнули глаз за ночь ученики. Собравшись за воротами, они бодрствовали и тревожились долгим отсутствием Иуды, высказывая опасение, не погиб ли он где-нибудь в городской сутолоке.
Прошла уже вторая стража, когда появилась вдали его крупная фигура в развевающемся, словно крылья, рыжем плаще.
- Уф, - тяжело вздохнул он, бросаясь на траву, - избегался, как собака...
- Где ты пропадал, что делал до сих пор? - посыпались вопросы со всех сторон.
