Стэф скрежетнул зубами, но предпочел помолчать. Теперь всё его внимание было устремлено на Стешу и Зверёныша, которому прямо на глазах становилось все лучше и лучше. Наконец, болотный пёс с грозным рыком встал на все четыре лапы. Шкура его попеременно делалась то шерстяной, то чешуйчатой. И с каждой такой переменой, раны на ней становились все меньше, все незаметнее.
– Эй, олигарх! – заорал Командор. – Я смотрю, у вас там все по фэншую! А у нас тут бой с Кощеем Бессмертным и патроны заканчиваются!
– Вероника, какой у нас план? – вслед за ним заорал Гальяно. – У нас вообще есть план?!
Ответом ему стал мощный рык Зверёныша и сумасшедший хохот мертвеца. А потом из тумана послышался ещё один звук – низкий, глубокий, похожий на урчание трактора. И этот инфернальный рокот издавал никто иной, как Братан. Изящным прыжком кот перескочил через стелющийся по траве морок и приземлился у ног Стэфа, переполошив своим эффектным появлением марёвок. Стэф вздохнул. Похоже, в этом бою провидение отводило ему роль не спасителя, а няньки детишек и зверюшек.
– Вот это ты зря, – проворчал он, и погладил кота по выгнутой дугой спине. – Видишь, какой тут замес?
Кот зыркнул на него желтыми глазюками, мяукнул что-то снисходительное и направился к Зверёнышу. Все остальное происходило так быстро, что поверить в происходящее никак не получалось.
Они встали друг напротив друга. Две желтоглазые тени – маленькая и большая. Обе худые, осторухие, длиннохвостые, чем-то неуловимо похожие.
Зверёныш оскалился, припал на передние лапы, а потом встряхнулся. Брызги болотной воды с его мокрой шерсти не разлетелись веером, как следовало бы ожидать, а сгруппировались в один сияющий поток. Со стороны это зрелище напоминало переливы радуги в струе воды из поливочного шланга. Поток обрушился на кота, прибивая его к земле, ломая кости… Стэф отчетливо слышал этот сухой костяной хруст, от которого сердце переставало биться, а глаза застилал кровавый туман. Он бросился к своему коту, упал перед ним на колени, не соображая, что делать, как помогать и как спасать. Точно так же всего пару минут назад стояла на коленях перед своим псом Стеша. Теперь он понимал её боль, как никто другой. Казалось, что это его собственный хребет трещит, ломается и вытягивается. Его, а не Братана…
Кот умирал в муках, корчах и жуткой агонии. Его длинное тело выгибалось дугой, лапы дергались, клыки выдвигались из челюсти…
Кто-то потянул Стэфа за рукав, а потом и вовсе повис у него на руке, оттаскивая, не давая приблизиться к его умирающему зверю. Он уже почти стряхнул эту назойливую помеху, уже почти зашвырнул её в сплетающуюся морочью паутину, когда услышал жаркий Стешин шепот:
– Стёпочка, не трогай его! Стёпочка, всё будет хорошо, я тебе обещаю!
Она держала его мертвой хваткой, а он думал, что в таком хрупком теле не может быть столько силы. А он думал, что она просто ограждает его от страданий, не позволяет увидеть страшный финал.
– Стеша, мой кот умирает, – сказал он очень тихо и очень твердо.
Теперь они поменялись с ней местами. Теперь он рвался, а она удерживала…
– Он не умирает! Услышь меня, Стэф! – Стеша трясла его за плечи, заглядывала в лицо.
Он не слышал её голос, он слышал все набирающее и набирающее силу рычание, победное, смутно знакомое…
– Вот и всё, – сказала Стеша с улыбкой.
– Что – всё?
Стэф боялся отвести взгляд от её сияющего лица, боялся обернуться. Потому что тогда ему пришлось бы столкнуться с правдой, принять которую не было никаких сил.
…Что-то мягко, но настойчиво толкнуло его в поясницу. Стэф обернулся.
Если и было в мире существо красивее и необычнее Зверёныша, то сейчас оно стояло прямо перед ним. Стояло, хитро и нагло щурило желтые глаза, нетерпеливо когтило землю и выгибало мощную, покрытую золотистой чешуей спину. Размером оно было с хорошего тигра, худого, длиннолапого, остроухого, чешуйчатого саблезубого тигра.
– Братан?.. – Стэф протянул руку, и саблезубый тигр радостно ткнулся лбом в его раскрытую ладонь. Кончики его ушей сделались почти прозрачными, а потом вспыхнули золотом.
– Какой красивый котик! – Детишки-марёвки захлопали в ладоши, а Стэф обхватил свою зверюгу за мощную, чешуйчатую шею. От зверюги пахло костром и неожиданно ландышами.
Идиллию нарушил раздраженный голос Вероники:
– А давайте оставим обнимашки на потом! Нам тут и в самом деле не помешала бы помощь!
Братан глянул на Стэфа, дернул длинным хвостом, а потом в один прыжок оказался рядом со Зверёнышем.
Стэф огляделся в поисках Маркуши, но увидел только маревок.
– Где он? Где Маркуша?!
– Он ушел, – сказала девочка, а потом добавила успокаивающе: – Не волнуйся за него, Стёпочка. Мертвяк же не здесь, а вон там! – Она махнула рукой в сторону мечущейся на границе воды твари. – Хочешь, мы присмотрим за вашим Маркушей?
– Хочу! – сказал он не раздумывая. – Присмотрите за ним, пожалуйста!
– Я хочу посмотреть на болотного кота! – заныл мальчик.
– Какого кота? – переспросил Стэф.
