Проигнорировав ванну, Стеша встала под душ. Теплая вода смывала усталость и остатки страха. Она на своей территории, здесь ей ничего не угрожает!
Спать расхотелось, зато захотелось есть. Стеша прошлепала на кухню, насыпала Зверёнышу сухого корма, приготовила себе бутерброд. В самом начале их попытки примкнуть к цивилизованному миру Зверёныш наотрез отказывался есть собачий корм. Но, как сказала Вероника, голод – не тетка! Особенно, когда охотничьи угодья сильно ограничены. Пришлось привыкать, искать компромиссы и подходящий корм, постепенно Зверёныш если не привык, то хотя бы смирился. Совместные ужины стали ещё одной монеткой в копилку их рутинных ритуалов. С бутербродом в одной руке и чашкой кофе в другой Стеша вышла на террасу, уселась в кресло. Зверёныш растянулся у входа.
Запивая бутерброд крепчайшим кофе, Стеша размышляла над тем, как прошел этот день, но все мысли неминуемо сводились к одному – Стэф уехал, не попрощавшись. Точно так же, как год назад. Уехал надолго? Отправился по делам в свой далекий, заснеженный Хивус? Мысли были глупые, какие-то инфантильные, как у пятнадцатилетней дурочки! Стеша гнала их, заливала душевную горечь горечью кофейной, а они все равно возвращались. При помощи этих мыслей удалось невероятное – они победили даже тревогу. И спать совсем расхотелось. Стеше не привыкать к бессоннице, поэтому ничего удивительного. Под пристальным взглядом Зверёныша она прошла в дом, взяла гитару. Вот и ещё одна прелесть уединенной загородной жизни: можно петь, сколь угодно громко, не опасаясь потревожить соседей.
– Щас спою! – сказала Стеша голосом волка из мультика, который им со Зверёнышем страшно нравился.
Зверёныш радостно заворчал, поднялся на ноги. Он тоже любил петь. Ей достался очень музыкальный зверь. Стеша задумчиво пробежалась пальцами по струнам. Дело за малым – выбрать песню под её нынешнее настроение.
Зверёныш подошел поближе, в нетерпении заглянул в глаза.
– Готов? – спросила она с улыбкой.
Зверёныш воодушевленно клацнул челюстями, и Стеша запела.
Полный воодушевления Зверёныш завыл. Стеша добавила громкости.
Это была любимая песня Гальяно. Он говорил, что такой рингтон стоит у всех его братанов: Дэна, Матвея и Тучи. Наверное, оттуда же, из боевой юности, пришла кличка кота. И песня, и кличка нравились Стеше все больше и больше. Они были яркие, запоминающиеся и хулиганистые! Почему бы ей, хорошей девочке с глухих болот, не побыть немного хулиганкой? Почему бы не дать себе волю?!
И Стеша дала себе волю. Во всех смыслах!
Наверное, это было хулиганисто. Может быть, это было даже немножко двусмысленно, но Стеша пела, а Зверёныш подпевал. А в воздухе парили снежинки. Парили, ложились на деревянные доски террасы, босые Стешины ноги и черный нос Зверёныша. Зверёныш чихал и фыркал, но продолжал выть так же вдохновенно, как Стеша пела. Идеальная песня, идеальный дуэт.
Все было идеально до тех пор, пока легкомысленные снежинки вдруг не стали превращаться в крошечные ледяные пики, а летнюю жару не сменила февральская стужа. Стеша не сразу поняла, кто именно сотворил такую природную аномалию. Она хотела снежинки и не хотела пики, но ступням было больно и колко, а под футболку забрался северный ветер. Наверное, младший брат того, в честь которого Стэф назвал свой город.
Стеша замерла. Последняя нота повисла и завибрировала в заледеневшем воздухе. Из черной пасти Зверёныша вырывались облачка пара, а оранжевые глаза его сделались почти черными из-за расширившихся зрачков.
– Что?.. – шепотом спросила Стеша, отставляя гитару и поднимаясь из кресла.
Зверёныш зарычал, потянул ноздрями воздух, сорвался с места и растворился в снежном вихре. Стеша вцепилась озябшими пальцами в перила крыльца, попыталась хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Разглядеть или хотя бы расслышать.
В темноте определенно что-то происходило. Темнота клубилась, потрескивала и то и дело меняла свою плотность.
– Кто там? – спросила Стеша шепотом, а потом, набрав полные легкие ледяного воздуха, крикнула: – Эй, кто там?!
Подумалось, что вместо гитары ей пригодилась бы винтовка. Но в этом мире нельзя без разрешения разгуливать с оружием. Поэтому ей прямо сейчас предстояло решить, как следует поступить.
