Я огляделся. В окне на первом этаже моего дома торчала голова Ромы. Это он орал. Я сделал вид, что не услышал, и медленно потопал из двора, но Рома гаркнул еще раз. Пришлось подойти.
– Ты чего это с туземцем сосешься?
– Чего? – переспросил я.
– Вы чпокаетесь с ним, что ли? Дурня вместе гоняете?
– С кем? Что я сделал?
– Ну с этим папуасом. Сдружились?
– Ничего не сдружились, – ответил я.
– Я сейчас вас вместе видел. Ты с ним гулять вышел. Из подъезда. Любовь у вас?
– Нет.
– А что вместе?
– Да просто. Родители просили дрель ему передать. Они ремонт делают, – я быстро придумал ответ.
– Значит, предки твои с «Акуной Мататой» дружат? Ты знаешь его предков?
– Нет. Ничего они не дружат. Отец дрель продавал просто. Вот продал, а я передал, – продолжил врать я.
– Пацаны и вчера тебя с этим дауном видели, – Рома продолжил расспросы. Он еще сильнее высунулся из окна и зажег сигарету. – Признавайся, дружишь с этим мелким гондоном? На Урал с ним гонял, да?
– Ничего не дружу. И не гонял.
Роме надоело торчать головой из окна, и он сел на подоконник. Он был без футболки, в шортах. Пацаны говорили, что у Костяна и Ромы есть татуировки, но у Ромы их не было. Сам Рома был очень худым: кости да жилы. Кажется, дунешь – и развалится он. Но нет. От постоянного лазанья по заборам, беготни от ментов у Ромы развились сила и ловкость. Даже когда он был пьяным, он мог стоять и ходить на руках. Я сам видел. Я же на руках вообще не умел.
Я заглянул через открытое окно в квартиру Ромы. Там все было ободрано и грязно. Обои местами отклеились и скрутились. Вся мебель была старая и протертая. Еще бы, все деньги, наворованные и отобранные у пацанов, Костян и Рома тратили на пиво и сигареты. Ну и на наркотики, конечно. Их бабка, с которой они жили, давно была на пенсии, и денег у нее не было.
– Короче, салага, – продолжил Рома. – Увижу с чучмеком, язык в жопу засуну. Не наш он.
Я кивнул, но добавил:
– Но он теперь во дворе у нас живет.
– Ну и пусть живет. Дома, сука, сидеть будет. А вылезет наружу, то все: уделаем его тапком, как таракана. Ладно, Маркуша. Пошел вон. И дружбу со всякой салагой не разводи. Я тебе два раза не буду гутарить.
Рома выбросил бычок сигареты на улицу, прикрыл окно и слез с подоконника к себе в квартиру.
Я хотел идти обратно во двор, но потом передумал и зашел в свой подъезд. Я поднялся на пролет между вторым и третьим этажами и стал смотреть из большого окна, что во дворе происходит. Ясный пень, Рома сейчас внимательно зырил, буду я с Арсеном гулять или нет. Надо подождать, а то весь план избить Рому с Костяном провалится. Не мы их изобьем, а опять они нас.
Я увидел, как из «Мадрида» во двор вернулся Арсен. Он огляделся и крикнул: «Марк!», – так что я весь скукожился от страха, что Рома теперь меня точно раскусит. Арсен постоял во дворе минуту и ушел. Наверное, он пошел через гаражи в Лётку. Я тоже собирался туда, но чуть попозже, чтобы нас вместе больше во дворе не видели.
Арсен ушел, и на улицу вышли Жирик и Санек. Они тоже пооглядывались, крикнули пару раз: «Маркуша!», – но я продолжал сидеть в подъезде. Я хотел пойти на вышку к Арсену, но не вести же туда своих друганов?! Рома тогда и им проблем устроит.
– Марк, выходи! – заорал Жирик под моим домашним окном.
Блин, вот любит Жирик поорать. Надо было выходить. Если не выйти, то они сейчас пойдут ко мне в подъезд, а я тут у окна сижу и слежу. Надо выходить.
– Ты куда смотался? – спросил меня Санек, как только я показался на улице.
– В тубзик, – соврал я.
– В тубзик домой? – удивился Жирик.
Да, вранье вышло не очень. Все пацаны свои дела всегда делали по кустам. Домой для этого никто не ходил.
– По-большому, – отмахнулся я от Жирика.
– Пойдем в Лётку в клёк играть, – сказал Санек.
В руке у него была большая прямая палка. Санек вынес ее из дома: он всегда этой палкой в клёк и играл. Жирик тоже был с палкой, кривой и сучковатой. Играть такой было неудобно, но все нормальные палки Жирик всегда или терял, или ломал.
– Пойдем, – ответил я. – Кто еще?
– Сейчас Диман выйдет, – сказал Санек.
– Четверо. Ну нормально, – сказал я.
Я подумал, что Арсен из Лётки уже, наверное, ушел. Хотя даже если он и там, то ничего. Сыграет с нами в клёк. Мы научим. Старшаки нас там не увидят.
По пути в Лётку я нашел себе удобную палку. Не такую клевую, как у Санька, но приличную. Палка была прямая и сухая, без сучков, и один конец был тяжелее другого. То что нужно для клёка: так удобнее бросать.
– А вечером сегодня старшаки собираются, – сказал Жирик. – Будут решать, кто против «Мадрида» в субботу воюет.
– Хорошо.
– Говорят, что всех возьмут.
– Что и тебя?
– Конечно, – ответил Жирик.
– Рано радуешься, Жирик, – сказал Санек. – Может, и не возьмут.
– Возьмут. Против «Мадрида» и «Парижа» меня точно возьмут. А там уж я покажу себя, как надо. Надеру жопы «мадридцам».
