Маркетолог от Бога полностью

– Хм, – задумался Георгий. – Лидочки.

– Деньги. – Я мотаю головой.

– Лидочки.

– Деньги.

– Лидочки. Никаких денег.

– Ладно, – говорю, – я иду к коммерческому директору и все про вас рассказываю.

– Пожалуйста-пожалуйста, – выдает он и возвращается в кабинет.

Я прохожу два коридора и стучусь в нужную дверь.

– Да-да, – отзываются с той стороны.

Я вхожу. За столом коммерческий директор с круглыми глазами слушает аудиозапись.

«Ты же привезешь мне то, от чего я кайфую? – слышу я на записи свой голос. – Придется попотеть? Хах. Да, попотей хорошенько, мне очень нужно».

Он переводит взгляд с меня на экран и обратно. Это же запись моего разговора по телефону с Никитой, это было в курилке на днях. В дверь стучат. Заходит Георгий:

– Вызывали?

– Да, Георгий, – что вы мне такое прислали?

Я смотрю на стеллаж рядом и выбираю что потяжелее. Евангелие в кожаном переплете или деревянная коробка-киот от иконы.

– Это…

– Сука! – кричу я и огреваю его киотом, – там про футболку! Гребаный шпион!

Он отбегает, я гонюсь за ним. Он прячется в угол за стулом.

– А знаешь, кому еще надо отправить эту запись? – пищит он оттуда. – Родителям твоего парня! Телефончик не подскажешь?

Я бросаю киот в него.

– Наркоманка! Да у нее приход!

Коммерческий директор останавливает меня жестом и строго говорит:

– Идите по своим кабинетам.

Возвращаюсь на свое место и слышу от Феди:

– Тут Георгий заходил. Сказал нам тебя остерегаться, типа ты наркоманка.

– Ну и пусть пойдет говна поест, умник.

– Надя, ты же постишься, – напомнила Юля.

– Ну и что. Должна же у меня быть хотя бы одна отрицательная черта?

Ох, во мне столько гнева, я даже не пойму, холодно мне или жарко. Все-таки зря я пошла в маркетинг. Надо было идти в криминал. Там бы мой гнев пригодился.

– Я не наркоманка, – решаю на всякий случай уточнить. – Максимум извращенка.

В конце рабочего дня, когда все уже разошлись, а я лежала без сил на икеевском диване, Ксюша принесла мне дынное мороженое (одно название, на самом деле сорбет) и попробовала меня поднять.

– А почему все ушли с работы так рано? – спросила я, слегка очнувшись.

– Вынос плащаницы сегодня, очень трагичная служба. Память о смерти Христа.

– У меня есть хорошая новость. Он воскреснет.

Ксюша улыбнулась. Я спросила:

– А веселые службы будут?

– Да, пасхальная служба. Очень светлая. А потом у нас будет корпоратив. До воскресенья пост, а потом корпоратив.

– Траур, а потом дискотека, – вздыхаю я.

Ксюша подняла меня на ноги и повела гулять в лес возле стадиона.

– Вот я с мужем сколько раз замечала, – сказала она, когда мы переходили через рельсы, – гневаешься на человека, и что ты этим гневом изменишь, кроме собственного артериального давления? Гневом ничего не исправить. Да и фокус внимания сужается. Всех дорог перед собой не замечаешь, а видишь только одну.

Я посмотрела в зеленое от листьев небо.

– Звучит мудро. Но не в случае неизлечимым нравственным уродом.

– Ну, считать человека неизлечимым… неправильно это. Господь даже парализованных исцелял. Любовь многое с человеком может сделать. Ты грех продолжай ненавидеть. А человека люби. Как говорится, «с грехом борись, а с грешником мирись».

– Да, – говорю, – знаю такую цитату. Сорок лайков у нас набрала.

Мы вышли из леса и оказались с другой стороны платформы, где я никогда не была, но где, оказывается, существует жизнь и даже шашлычная.

– Все-таки у вас очень прикольная квартирка, – говорит Никита в очередной наш вечер «на троих».

Я, Соня и Никита – наши попытки вернуть все как было выглядят со стороны довольно забавно. Но нам самим невесело. К тому же после недавней беспричинной пьяной истерики Сони мы решили ненадолго бросить пить.

Мы втроем сидим на кухне.

– Да, – говорю я. – Конечно, это не суперместо с ремонтом, это та еще дыра. И человек, у которого мы ее снимаем, купил ее у свидетелей убийства журналистки Политковской. Поэтому перед каждым слушанием отсюда приходится съезжать на неделю, чтобы утром не проснуться с простреленной головой. Но это прикольное место. И стоит оно копейки. И находится в самом центре.

– Эта стена с паркетом, – трогает рукой Никита, – нигде такого не видел.

Соня вышла из залипания в ноутбук и окинула нас холодным взглядом. Мы оба поняли, о чем она: «Вы, двое! Ведете себя так, как будто решили съехаться! Вы что, спите втихаря?»

«Не надо, – передаю я взглядом Никите, – не бесим ее».

– Ладно, – говорит Соня. – Мы сюда не стены обсуждать пришли. Продолжаем мемы отбирать. Как вам этот?

Она поворачивает к нам экран ноутбука. Картинки одна за другой: это Земля, вот Солнечная система, и так далее до самых далеких изученных звезд. И над всем этим стоит Иисус (из протестантских брошюр) и говорит: «Не мастурбируй».

– Смешно, – говорит Никита.

– Действительно забавно, – добавляю я.

– И жизненно. – Соня разворачивает ноутбук обратно. – Эти веруны в трусы всем готовы залезть. Видно, сами удовольствие от жизни получать не умеют, вот и мешают другим.

– Так не, – встряла я и попробовала объяснить, – удовольствие – это хорошо. Плохо, когда оно вызывает зависимость.

Соня тревожно посмотрела на меня. Я продолжила: