Маркетолог от Бога полностью

Я думала об этом, когда мы орали песни и прыгали в потолок. Когда лежала под одеялом с Юлей и Саби и делала вид, что сплю, пока Федя разбирался с полицией, которую вызвали соседи. Когда перелезала через забор санатория ИТАР-ТАСС. Когда удирала обратно от собак. Когда приехала домой, сходила в душ и, стараясь не разбудить Соню, переоделась в чистое и сразу ушла на работу.

Я думаю об этом сейчас, глядя, как дымок от сигареты кружится в тамбуре пустого вагона.

А что, если Бог и правда любовь? И эта любовь в нас умерла. Поэтому нам кажется, что и Бог умер.

С новым Богом, Наденька Дурынья.

Весна. Железная дорога. Мытищи. Плюс десять.

Дым от сигареты рассеялся, как будто его никогда и не было.

Снова в голове как будто не мой, подкинутый образ. Вспомнился тот момент из детства, о котором я рассказывала Никите. Про то, как меня забыли родители. Жаль, что он не посмеялся. Воспоминание так-то довольно забавное.

И зачем оно пришло? Недели жалости к себе в Макдоналдсе? Нет. Не с тем чувством. Все-таки странно, что у того ребенка (меня) когда-то был шанс вырасти не циничной, не отвергать в одну минуту многое… Я не чувствую злости на родителей за тот случай – столько времени прошло, даже я не могу обижаться целых пятнадцать лет. Просто… Получается… Скандал и злость бывают важнее человека. Там могла быть любовь, а было «нет». И посмотришь – да вроде нормальная жизнь, как у всех. А подумаешь – столько тепла и любви потеряно.

Электричка остановилась, я вышла на пустую платформу. Сейчас она выглядит как незнакомец – лес вокруг недавно начал зеленеть. Как будто видел раньше человека в куртке и шапке, а тут он ходит в футболке, и ты его не узнаешь.

Так не заметишь, и пост закончится. Поскорей бы. Надоело находить странности в своей голове.

Зато сразу понятно, кто здесь власть. Меня удивило не то, что восемьдесят процентов времени я думаю о сексе – к этому я была готова. Но оказывается, я постоянно хочу доказать себе, что я лучше других. Секс и превосходство над другими – если верить Полине, к концу поста я стану в этом профессионалом. Но что поделать, такой меня сделала жизнь. Хах. Мои отговорки напоминают что-то древнегреческое. Агава, почему ты напилась до белой горячки и оторвала своему сыну голову? Я не виновата, меня призвал бог Дионис. Он меня попутал. Не призвал бы – сидела б дома. Такое перекладывание ответственности.

Когда я вошла в кабинет, внутри было больше людей, чем обычно. Федя читал вслух новую статью про настоятеля нашего храма. Все громко смеялись, громче всех – племянница настоятеля. Особенно их повеселила часть о том, как перекрывают набережную, когда он на своем черном бронированном «мерседесе» выезжает из храма. Я прислушиваюсь и думаю, стоит ли что-то взять из этой статьи.

Сажусь на свое место. Наступает прекрасное время для моей работы. Скоро Пасха. Надо будет многое успеть, пока глазурь с куличей на губах не обсохла и все вдруг снова не стали атеистами.

Федя трезвонит над ухом:

– Надюха, где отчет?

Федь, семь часов назад я видела, как ты прыгал в потолок и орал «ТОПОЛИНЫЙ ПУХ, ЖАРА, ИЮЛЬ» в пижамных штанах с мишками. Какой отчет? Говори тише.

Нахожу отчет, отправляю, немного занимаюсь делами и иду в трапезную.

– Фавны? – переспрашивает Рома. – Это ты по адресу. Это блуд обычный.

Ох уж мне эти православные, на каждого найдут диагноз.

– Или, знаешь, когда кто-то говорит: «Эрос призвал меня», – продолжает он. – Супер. Хороший древний способ перекладывания ответственности.

– Это я уже успела понять. А почему люди так делают?

– Паралич воли. Надо же чем-то оправдаться.

– И что делают христиане?

– Пост и молитва.

Зачем пост, я знаю – свежие нейронные связи никогда не помешают. А вот зачем молитва? Упрямо повторять одни и те же слова?

– А как молиться, если никогда этого не делал?

– Как там Николай Сербский говорил. – Он старается вспомнить, потом достает телефон и читает: – «Можешь помочь человеку – помоги, не можешь – помолись, не умеешь молиться – подумай о человеке хорошо! И это будет помощь, потому что светлые мысли – это тоже оружие».

Поразмыслив, Рома добавляет:

– А фавни, конечно, нет никаких. Есть болезнь воли.

Я говорю:

– У меня свободная воля: я выбираю, чтобы моя воля была больна.

Рома смеется. Забавно слышать от фавни, что фавни не существует.

– Ты просто знаешь, где лежит большое удовольствие. Мозг будет к этому снова и снова возвращаться. А ты будешь каждый раз выбирать, нужно оно тебе или нет.

«Это как знать о сокровищнице, – думаю я, – но никогда не ходить туда и не давать жемчугам ласкать твои пальцы. Где сокровище ваше, там и сердце ваше. 15 репостов, 87 лайков».

Я смотрю на Рому. Все-таки он совсем не фавни, и за это ему большое спасибо.

Только возвращаюсь в кабинет, Юля спрашивает:

– Пойдем покадим?

Корпоративный юмор, от поговорки «Курить – бесам кадить».

Поднимаемся на пятый этаж.

– Ну хорошо хоть на Пасху отдохнем, это же как Новый год? Будем гулять неделю?

– Не, пару дней.

– Да блин, что за несправедливость! Вот, кстати, в чем был тот секрет, на который мне Рома так долго намекал.