Тем не менее, поскольку одна и моих подруг ходила в школу Макса Рейнхардта (это самый знаменитый театральный режиссер 1920–1930 годов), меня приняли туда благодаря моему музыкальному образованию. Там преподавали актеры-знаменитости. Вынесенное из лицея знание языков и латыни очень помогло мне на уроках дикции. Еще год спустя нас отправили в многочисленные театры Рейнхардта; мы должны были произносить самые короткие реплики, чтобы привыкнуть к атмосфере сцены… Иногда мы играли второстепенные роли и любовались звездами театра, сами забившись в угол. Еще нас заставили пройти прослушивания. Мне повезло — меня взяли в музыкальную комедию, которая называлась „Это было всем известно“. Я там пела дуэтом с Марго Лион, игравшей главную роль… „Голубой ангел“ был первым звуковым фильмом, снятым в Берлине на студии УФА. /…/ Музыкальный слух позволил мне подслушать совсем уж вульгарную манеру выражаться, хуже той, что требовалась для этой роли. До Джозефа фон Штернберга я никогда не работала с крупным режиссером».
«Ну конечно же, нет! Я сделала то, что мне сказали».
Этот резкий ответ заставляет вспомнить о другом диалоге, между Марлен и Максимилианом Шеллом во время съемок его фильма «Марлен Д.», где актриса не появляется на экране, слышен только ее голос:
Максимилиан Шелл: «А часто ли вы импровизируете?»
Марлен: «Никогда! Вы что, не знаете, что такое кино, а, мсье? Да вы не профессионал!»
«Я никого не знала в Голливуде. Фон Штернберг снял для меня квартиру, и сценарий уже лежал на столике в прихожей. Это был сценарий фильма „Марокко“. Работа началась сразу. Это мне подходило, но только если я могла звонить в Берлин (там оставались муж и дочь Марлен) по дюжине раз в день. Фон Штернберг был всегда рядом; он объяснял, иногда переводил, служил связующим звеном между мной и остальными членами съемочной группы. Он объединял в себе все, о чем можно было только мечтать. И прежде всего был мне отцом, которого я никогда не имела. Я боготворила пол, по которому он ступал. Я бесконечно преклонялась перед его умом и способностью понимать все слабости и недостатки человеческой породы. Он был этим как будто истерзан. Его обязанностью было научить меня повиноваться приказаниям, а он восхищался тем, как я держала себя в самых разных аспектах нашей работы. Он безраздельно владел мною и хорошо знал это. Когда он оставил меня, я вернулась в Европу. В Германии у меня никогда не было режиссера такого уровня. Всякое сравнение (между европейским кино и кино американским) было бы неполным и неправильным. Американская техника была куда более продвинутой, нежели немецкая. По этой причине Эмиль Яннингс (крупнейшая звезда немецкого кино в период между мировыми войнами) и пригласил фон Штернберга. У него тогда все мысли были заняты другим сценарием, который фон Штернбергу не нравился. Надо было подыскать историю, которая устроила бы Яннингса. В конце концов выбор пал на роман „Учитель Гнус“ Генриха Манна, писателя относительно малоизвестного, — о нем скорей уж знали, что он брат Томаса Манна.
Европейские звезды, обустроившиеся в Голливуде задолго до меня, не имели никаких причин завидовать дебютантке, у которой еще неизвестно как сложится карьера. Я познакомилась с Адольфом Менжу. Он был моим партнером по моему первому американскому фильму („Марокко“). Остальные замыкались в узком кругу друзей. В гости друг к другу ходили редко. В первый год я снималась в двух фильмах; требовалось учить текст, быть готовой к бесконечным примеркам, целый день фотографироваться, часами позировать. Вечерами мне надо было выслушивать инструкции фон Штернберга и исправлять всевозможные недочеты в выученном наизусть тексте. А еще мне необходимо много спать. Я не чувствовала, что работа такая уж „тяжелая“. Я умела выполнять тяжелую работу. Передо мной стояла совершенно ясная задача: как можно полнее удовлетворить фон Штернберга и оправдать его ожидания. В этом и состоит труд актрисы. В одном фильме вам достается роль вульгарной шлюхи; в другом вы играете элегантную даму. Осанка, интонация, грим, платье и выбор точки съемки помогут вам создать самые противоположные характеры. Играя в „Голубом ангеле“ девицу из низов, я в это же самое время каждый вечер выходила на сцену в роли светской женщины.