Сколь ни узок был солнечный серп в последние дни, однако ж он разгонял тьму. Сегодня Солнце окончательно повернулось к Гвазде своей темной стороной, и наступили месяцы Тьмы.
Перед домом поместного поросенка Нафочки зажегся Вечный Огонь. Остальным горожанам приходится пробавляться холодным светом гнилушек.
Я еще в долгие летние дни наготовил лучины, однако пользоваться ею нужно осторожно: указ о прекращении огня никто не отменял.
Сажаю зимнюю картошку. Под лопату. Земля еще мягкая, хотя и стылая, но не сегодня, так завтра придут морозы. Нужно поспеть: огород у меня большой, но запущенный.
Палисадник засею скороспелыми подлунниками. От них и красота, и что погрызть будет.
Работаю споро, благо круглые сутки на небе полная Луна.
После огорода сижу над докладом для населения (очередное поручение Нафочки): «Отчего погасло Солнце и почему светит Луна». Надергал подходящих цитат из работ Птолемея, Коперника, Вована, а больше всего – Ктулху. С нее и начал доклад.
Звучит цитата так: «Уходя, гасите свет!»
Читал доклад на Ночном Съезде Работников Образования. Произвел большое впечатление. Мой труд рекомендовали к постановке на сцене Малого Гваздевского Театра (Большой ставит только балеты, а Средний шестой год как на реконструкции). Правда, доклад придется переписать с учетом требований современной драматургии.
Дали абонемент в литерную ложу – чтобы я лучше проникся духом Сцены.
Сегодня пойду на премьеру, «Ктулху в Мартобре».
Посмотрим…
Спектакль проходил в полной тьме, так что смотреть было не на что, разве на три гнилушки над входом-выходом.
Но послушать – послушал. Играли артисты вдохновенно, с завываниями, я даже подумал – не вурдалаки ль?
Собственно, история классическая: Великий Ктулху в битве за право возглавить Родину по очереди побеждает Юриста, Семинариста и Волюнтариста, после чего хор, олицетворяющий народ, поет торжественно и протяжно: «Малая земля, великая земля, ныне вся твоя, о Ктулху!»
Долгие продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию.
После спектакля меня пригласили за кулисы, на встречу с артистами.
Гмызь у них так себе…
Решение пришло неожиданно: это будет пантомима! Ее можно будет встроить в спектакль «Ктулху в мартобре».
Новаторская мысль осенила меня после трехчасового сидения перед белым листом бумаги. Не пишется? А мы – в обход.
И получилась прекрасная пантомима «Ктулху объясняет Копернику основы мироздания».
Режиссер тоже обрадовался: пантомима в полной темноте – явление, безусловно, новаторское. Обещает, что ко дню примирения Ктулху с Йот-Шагготом пантомима увидит тьму.
Старуха-процентщица Раскольникова перестала давать деньги под залог! Более того, все залоги пропали! Золото, серебро, никель и прочее достояние гваздевцев, отданное ими в залог под грабительский процент, обратилось в мерзкую, дурнопахнущую слизь.
Нафочка заявил, что виной всему мундиальная трансмутация, докатившаяся до Гвазды. Сам-то Нафочка капиталы свои держит в осмиевых самородках, которых эта мундиальная трансмутация отчего-то не коснулась.
Я не Нафочка, но тоже не грущу: все мои активы – это картошка, мясная и молочная. Она тоже уцелела.
Народ сбивается в толпы и ходит по улицам, призывая громить эту самую мундиальную трансмутацию. Мол, каждая трансмутация имеет фамилию, имя и отчество.
Выменял за одну мясную картофелину (самая надежная гваздевская валюта) прижизненное издание капитального труда Вована «Магия и эмпириокритицизм».
Продавший мне книгу (весьма потрепанную и без обложки) не знал, что получасовое чтение вслух сего труда предохраняет дом и окрестности от вторжения вурдалаков минимум на сутки. Впрочем, он был неграмотным…
Шестисотлетняя годовщина примирения Ктулху с Йот-Шагготом (она уже шестьдесят шесть лет, как всё шестисотая) ознаменовалась показом новой версии спектакля «Ктулху в мартобре» на сцене Среднего Гваздевского Театра. Гвоздь премьеры – моя пантомима «Коперник склоняет голову перед Великим Ктулху».
Пантомима сорвала лавину аплодисментов. Стоя скандировали: «Автора! Автора!» – и бросали на сцену мясную и молочную картошку.
Жаль, была абсолютная тьма, и публика не заметила слез благодарности, струившихся по моим впалым ланитам.
Уже и занавес опустили, и зал опустел, а артисты все ползали по сцене, собирали знаки признательности публики.
Потом ее, картошечку, испекли в Каминном Зале и устроили артистические посиделки с танцами, песнями и разговорным жанром.
Я – известен! Меня зовут в Лысогорск! Сам Великий Ктулху пожелал встретиться с создателем пантомимы «Коперник склоняет голову перед Великим Ктулху». Об этом меня известил – с дрожью в голосе – поместный поросенок Нафочка.
– Уж ты не подкачай, не посрами родной Гвазды, – сказал он мне, напутствуя.
