Нафочка встретил меня неласково – гмызью не поил, к печи не сажал. А жаль – у Нафочки печь голландская, топится угольными брикетами в огне, а не в бродильном чане. Ему можно, он же Поместный Поросенок.
– Ты, – говорит, – в стихах разбираешься?
– Работа такая, – отвечаю.
– И всех стихоплетов наших, поди, наперечет знаешь?
– Всех не всех, но – знаю.
– Так скажи, кто мог написать сии гнусные вирши? – И он просто-таки бросил в меня листок ученической тетради в косую линейку.
Листок не камень, далеко не полетел, и я едва успел его перехватить, прежде чем он упал на паркет.
Печатными буквами кто-то написал следующее:
Спокойно поднял я глаза на поросенка.
– Что ж тебе, душа моя, в стихах не нравится? – (Со времени паломничества в Лысогорск я не церемонюсь, и ежели кто со мною на «ты», я отвечаю тем же.)
– Так ведь это поклеп на Нашу Великую Родину!
– Это почему?
– Почемууууу… – передразнил Нафочка. – Вот, гляди, грамотей! – И он показал на глобус, стоявший сбоку на подставке. – Вот тебе Канада. Вот – Монголия. А кто в середке, а? Соображаешь?
– Это у тебя, Нафочка, от изрядной любви к Отчизне, – ответил я. – Вот и все помыслы только о ней, о нашей дорогой Гвазде. А ты пойди по меридиану в другую сторону.
– Как – в другую?
– А просто. Глобус-то круглый, верно?
– Да, – не мог отрицать Нафочка.
– И потому смотреть нужно во все стороны. Идем по меридиану, и что видим?
– Что?
– Супостатные Американские Штаты, вот что! А потом – Мексика. И Бразилия. Но я все-таки думаю, что поэт подразумевает супостатов, ибо Америка и Алкоголия начинаются на одну и ту же букву. А наша отчизна ну никак на «А» не начинается.
– И то верно…
– Значит, стих этот направлен против супостатов и потому – патриотичен.
– Ты уверен?
– Я, душа моя, предполагаю. Впрочем, если от Ктулху поступило указание считать нашу Родину Алкоголией, тогда я умолкаю. Поступило, а, Нафочка?
– Нет, – вынужден был признать поросенок.
– Тогда и печалиться не о чем. Как можно считать Гвазду Алкоголией, если гмызь, согласно последним научным данным, вовсе не алкоголь, а биологически адаптирующее добро, суть БАД? А вот всякие бурбоны, бербоны, виски и джины, которые в ходу у супостатов, – чистый алкоголь. Они ж этот виски с утра до ночи хлещут, разве нет?
– Хлещут, – после едва заметной паузы подтвердил Нафочка.
– Ну, тогда, я полагаю, вопрос исчерпан?
– Наверное.
– Ну а поступят какие указания оттуда – я указал пальцем в зенит, – тогда и думать будем. А сейчас чего тревожиться? Мы все под колпаком Великого Ктулху.
– Ты… Вы то есть… Уже знаете? – побледнел поросенок.
– Что это с тобой, Нафочка? Как не родной. Мы ж с тобой с первого класса дружим, и вдруг «вы»…
– Прости… Это я от неожиданности.
Потом было и место у печи, и гмызь тройной очистки, и грибочки, и рыбка, и все, что полагается (естественно, свинины у Нафочки не подают).
В общем, назад я шел сытым и адаптированным.
Интересно, чем это я так поразил Нафочку?
Все время кажется, будто на чердаке кошки скребут. Хотя кошки у меня никакой нет, да и вообще в последнее время видел я их мало. Да совсем ни одной.
Поднимался на чердак. Ничего.
А – кажется. Слуховая галлюцинация? У одного на душе скребут, а у меня на чердаке.
И даже если я выйду из дому, нет-нет да и послышится неприятный, царапающий звук. Наверху.
Морозы больше не страшны! Правительство приняло решение о борьбе с изменениями климата путем массовой гмызитизации населения. Постановление развешено на дверях всех присутственных зданий Гвазды.
Человек на три четверти состоит из воды. Вода замерзает при нуле Цельсия (тридцати двух градусах по Фаренгейту). Потому при температуре окружающей среды около нуля ощущается дискомфорт, а длительное нахождение на морозе чревато отморожениями. Гмызь же замерзает при девяноста градусах ниже нуля Цельсия (а по Фаренгейту – и вымолвить страшно – аж минус ста тридцати!).
Поэтому при замещении воды на гмызь организм легко приспособится к самым лютым морозам. Лысогорские ученые установили, что ежедневный прием «Лысогорской Особой» гмызи в количестве семисот миллилитров при полном отказе от воды позволит за один месяц стать новым человеком.
Производство гмызи будет налажено в кратчайшие сроки, первые партии ее поступят в массовую продажу уже на будущей неделе. Цена будет вполне доступна для большинства населения, меньшинство же сможет (после необходимых формальностей) получать «Лысогорскую Особую» в специальных гмызераздаточных пунктах.
«Лысогорская Особая» на вкус омерзительна. Воняет ацетоном и нашатырем.
Но стоит недорого, и народ – пьет. Говорит, глушит почище динамита.
Я пью чай…
Готовят «Лысогорскую Особую» из полярного вереска, воссозданного генетиками Гмытищенского селекционного института. Поступило распоряжение – сеять полярный вереск повсеместно.
