И потому к силкам я шел во всеоружии: в шубе, лыжной шапке-террористке, поверх которой надел еще шапку-ушанку ушами вниз и очки-консервы.
Выползень плеваться не стал – видно, не разозлился достаточно. Я его осторожненько подцепил на рогульку – и в мешок, а мешок засунул в айдар-толбас образца тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, он же ящик из-под мороженого.
И пошел сочинять прожект. Суть проста: дабы возродить державность, следует разводить саблезубых выползней. Создать специальные фермы, где и будут растить и выкармливать этих существ, которые, если верить К. А. Пицце, попадают на землю из кометных хвостов. Размножаются выползни делением, и этот процесс можно ускорить, если делить их обыкновенной лопатой поперек. Или автоматической гильотиной, если ферму механизировать. Саблезубые выползни – существа плотоядные, но вполне приемлют и мясо-молочную картошку, собственно, именно ею они преимущественно и питаются. Вырастив достаточное поголовье, их можно будет раздразнить до плевательного состояния. Плюются они, как известно, жидким гелием-четыре. Этот гелий собирать в особливые сосуды, а затем использовать либо для внутренних целей, либо для международной торговли. Так мы догоним и перегоним наших врагов, которые не дремлют. Только я отправил прожект в Промышленный Приказ, как курьер принес пакет от Нафочки. В пакете была депеша из Забугорья: оказывается, водка лучше виски. «Тоже мне, открытие!» – было начертано сбоку Нафочкой, и далее: «А как наша гмызь? Проверить научно!» Для научной проверки я затребовал: кукиной гмызи, бербона, кальвадоса, водки и бренди по ящику каждой испытуемой единицы. И вот сейчас я сижу в библиотеке, и передо мною пять бутылок (резолюция Нафочки: «Ящик – больно жирно»). Бутылки, правда, могучие, на четверть каждая. Я понял – таким образом Нафочка меня подкупает. Интересно, какую услугу он потребует взамен наряда на научное исследование? А исследование я провел таким образом: позвал людей – тракториста Ивана, доктора Кудряша, Мишку-альпиниста, что давеча вернулся откуда-то (не говорит, тайна). Вован сам пришел.
Выставил я бутыли на стол, закуску организовал простенькую (грибочки, помидорчики, картошечка жареная, вареная и печеная, лук маринованный, рыба соленая) и стал следить: в каком порядке опустеют бутыли, полагая, что наилучшее выйдет первым.
Первой опустела бутыль гмызи.
Кто бы сомневался.
Ужас-ужас-ужас…
Пить надо меньше.
И что-нибудь одно.
Ходил к Нафочке, отнес рейтинг-лист. Выглядел он так:
1. Гмызь (кукина).
2. Водка – обычная.
3–10. Кальвадос нормандский, бренди молдавский, текила мексиканская, бербон техасский, ром кубинский, пейсаховка одесская, мастика болгарская, джин английский.
Нафочка удивленно хрюкнул:
– Откуда это – мастика, ром, текила, джин?
– На свои брал. Наука требует жертв.
– Похвально.
Но на этом разговор не кончился, главное Нафочка приберег напоследок. Он протянул мне раковину-спайку:
– Послушай!
Я поднес ее к уху.
– Давайте, товарищи, споем! – услышал я голос Вована.
– Что значит – споем? – это Иван.
– А то и значит. – И Вован затянул:
Вована перебил другой, не лишенный приятности голос:
Вот те на! Оказывается, нас подслушивали! Вот для чего Нафочка дал гмызь и водку: спровоцировать застолье и выведать, не ведем ли мы противуправительственных бесед.
– А кто это пел – про «дело не брошу»?
Нафочка засмеялся:
– Скромничаешь?
Гмызь объявлена национальным достоянием. По этой причине подорожала вдвое.
Ктулху вводит двухпартийную систему. Партию Правой Головы Ктулху и Партию Левой Головы Ктулху. Гарантирует честные выборы.
Куда библиотекарю податься? Сегодня гулял по Гвазде. Хоть и мороз, но до прошлогоднего ему далеко. Небо синее, солнышко яркое, воздух свежий.
Но многие тоскуют по Куполу. С ним было гарантированнее, говорят. А сейчас – не то.
Об этом мы и толковали с Вованом за чашкой гмызи.
– Народу не свобода нужна, а сытость, – внушал Вован. – Пообещай – только пообещай! – им хлеба и зрелищ, и они в твоей власти.
– Так что ж ты, душа моя, власть-то потерял? – поддел я Вована.
– Не потерял, а диверсифицировал, – ответил Вован.
Приснилось, будто я сочинил «Марш Несогласных Поросят» для фортепьяно с оркестром.
Мотив довольно простой: Трам-пара-пам-пара-пам-пара-пам-пам.
Наутро наиграл его забредшему на огонек Ивану. Тот говорит, что это Шопен, траурный марш.
Не знаю, что и думать.
Ранним утром вышел за околицу. Месяц, звезды, красота.
И я подумал: а вдруг все это – тоже Купол, только гораздо больших размеров, и сделали его не инцы-понцы по заказу Ктулху, нет, его сделал Великий Мастер.
Потом устыдился. К Великому Мастеру зачастую прибегают при бессилии ума. Патетическая мистика – дешевый жанр, ну его.
