– Вот здесь вам жить. – Кологривкин открыл дверь с табличкой «№ 2-А» Жилье не манило. Камера, а не жилье. Без окон, как и все виденное до сих пор. Но Кологривкин явно восхищался роскошью. – Вот здесь – удобства. Расход первичной воды – из синенького крана, видите, десять литров в сутки, а вторичной – вообще ненормирован.
Первичной? Вторичной? Шаров не стал уточнять.
– Это ваш ключ.
– А подпоручик Лукин, он где?
– Да рядом, в номере два «эс». За углом как раз. Позвать?
– Пока не нужно.
– Тогда я оставлю вас на полчасика. Располагайтесь.
Без Кологривкина номер показался чуть просторнее. У кровати стоял его чемоданчик, удивительно вписавшийся в спартанскую обстановку. Вторичная вода, надо же.
Впрочем, вода как вода – на вид, на запах. Пробовать ее Шаров не стал и умылся тоже – из синенького крана. Текла вода тонкой струйкой, экономно, и была – ледяной. Поневоле беречь будешь.
Шаров посмотрел на часы. Надо будет о местном времени справиться. Сколько у них длятся полчасика?
Ровно тридцать минут. Вернулся санитарный ответственный с запечатанным пакетом с бумагами: генеральным пропуском (несмотря на громкое название, документ оказался невзрачным), длинным, на пять страниц, списком лиц, участвующих в разработке «Легкие» поселка Свободный Труд, и, поменьше, едва на лист – задействованных в обслуживании установки перемещения. Еще принес Кологривкин карту, с грифом «секретно», – Алозорьевск и его окрестности. Свободного Труда на карте не было.
Пока Шаров укладывал бумаги в планшет, старик молча стоял у двери. Молча и как-то скованно. Совсем иначе, чем раньше. Интересно, какие новые указания он получил?
– Позовите, пожалуйста, Лукина.
Подпоручик явился незамедлительно.
– Устроились?
– Так точно, Иван Иванович, виноват, камрад капитан. – И тут Лукин не сплоховал, обращение не воинское, а партийное, мол, помни, друг, перед партией мы равны, и подпоручик, и капитан. Неизвестно еще, кто равнее, да…
– Тогда, подпоручик, выясните, у кого была возможность отправить сообщение на Землю в течение срока от происшествия до публикации в газете. Составьте список, а позднее мы его изучим.
– Слушаюсь, камрад капитан. – Лукин браво развернулся, щелкнул каблуками. Как он быстро приноровился к Марсу, сокол. Тренировался?
– Теперь я хочу видеть Орсеневу.
– Прикажите вызвать ее в ваш кабинет?
– Кабинет? Ах да, кабинет… Нет, я бы хотел встретиться на ее территории. Далеко она работает?
– В Научном корпусе. Здесь всё недалеко, в Алозорьевске, если идти сквозными ходами. Минут шесть, семь.
И действительно, через семь минут они были у входа в Научный корпус. Их ждали.
– Проходите, пожалуйста. – Вид у встречающего был вполне академический, но Шарову показалось, что это – свой. В смысле – из того же департамента. Все там свои такие, что чужих не нужно. – Позвольте представиться – магистр Семеняко, товарищ директора по науке.
Магистр, да уж. Гец фон Берлихинген унд Семеняко. Шаров пожал протянутую руку:
– Капитан Шаров.
– Коллега Орсенева сожалеет, что не смогла встретить вас сама, но у нее в графике важный эксперимент. Она просит подождать, немного, минут десять. Или, если хотите, я проведу вас в лабораторию.
– Ведите.
Коридоры Научного корпуса пахли иначе – аптекой, грозой, почему-то сеном, но не свежим, а тронутым, с мышиным пометом.
– Прошу, – открыл дверь Семеняко.
Они оказались в небольшой комнате, сотрудники – три женщины в подозрительно свежих халатах – вытянулись при их появлении.
– Лидия Николаевна в боксе, – доложила одна из них.
– Работайте, работайте. – Магистр неопределенно помахал рукой, и женщины вновь склонились над микроскопами. Бурная научная деятельность.
Магистр подошел к стене, раздвинул шторки, открыв круглый, с блюдце, иллюминатор.
– Бокс, – жестом он пригласил заглянуть внутрь.
Смотреть, собственно, было не на что. Сквозь запотевшее стекло смутно виднелась двигающаяся меж стеллажей фигура в комбинезоне.
– Здесь воспроизведена атмосфера Марса, – пояснил магистр. – Вернее, она была марсианской, но теперь, в ходе эксперимента, параметры ее значительно изменились. Не земная, пока еще нет, но ею вполне можно дышать, при определенной привычке, разумеется. Ну вот, коллега Орсенева сейчас выйдет.
Санитарный ответственный тоже посмотрел в окошко, но ничего не сказал. Он вообще помалкивал при Семеняко. Нужно учесть.
Послышался приглушенный шум – за стеной, в боксе. Или в шлюзе? Наконец дверь отворилась.
Халат на Орсеневой был явно непарадный: мятый, жеваный и несвежий. Мы тут дело делаем, вот так-то. И сама хозяйка лаборатории производила впечатление уставшей, измотанной женщины.
Впечатление? Чушь. Она на самом деле была такой.
– Орсенева. – Рука ее дернулась навстречу, на полпути замерла и уже волевым усилием протянулась в приветствии. Обычное дело при встрече со штатными служащими Департамента безопасности. Спинной мозг, подкорка, лобные доли коры.
– Капитан Шаров, – представился он. – Мне нужно поговорить с вами.
– Пройдемте в мой кабинет, – предложила Орсенева.
Кабинет оказался в смежной комнате.
