– Конечно, вам скучно. – Надя понимающе вздохнула. – Вы привыкли к великосветскому обществу, а мы здесь все – кухаркины дети. Кроме меня: я – кухаркина внучка. – Она с вызовом посмотрела на Шарова. Продукт великих перемен, здорового движения нации, обновления аристократии.
– Скажу вам по секрету – я сам сын кухаря.
– Ну, вы… – И, спохватясь, добавила: – То есть я хочу сказать, что вам не приходится корчить из себя важную персону. Вожаки! Но ведь на Марсе.
– В древности говорили – лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме.
– Быть в Риме и значит быть первым, – возразила Надя. – Но чтобы это понять, надо навсегда поселиться в деревне. Вы пойдете с нами завтра на охоту?
– Боюсь, меня ждут другие дела.
– Но вы ведь быстро справитесь с вашим заданием, правда?
– Я постараюсь. – Ну вот, началось. Всем нужен скорохват. Чтобы поймал поскорее кого нужно, мы сами подскажем кого, и убрался бы отсюда подальше, людей не нервировал. А за нами не пропадет, отблагодарим, не сумлевайся.
– Какая у вас интересная работа, я читала в книгах – про майора Пронина, капитана Иванова. Даже жуть охватывает.
О, капитан Иванов! Герой списка разрешенных книг, дитя отдела пропаганды, былинный богатырь, пачками отправляющий на тот свет тайных и явных врагов нации! Голубоглазый русак с соломенными волосами! Тебя любит, о тебе мечтает марсианская дева!
Завидки берут, кухарев сын. Шаров откашлялся.
– Видите ли, Надя, книги, беллетристика не всегда совпадают с реальностью.
– Правда? Я, конечно, понимаю, что пишут о самом интересном, опуская детали, но ведь и интересного – много?
– Бывает, – пришлось соврать Шарову.
– Вот вы скажите, что главное для контрразведчика – смелость, проницательность, умение драться и стрелять?
– Умение выполнять приказы, наверное. Не знаю. Я ведь не контрразведчик.
– Ну, все так говорят.
Да уж, говорят. Жандармская ищейка – если литературно, при дамах.
– А на кого вы собираетесь охотиться?
– Сейчас, летом, много шакалов. Жируют, кроликов травят. А мы – их.
– Кроликов, значит, спасаете. – Шарову стало неуютно.
Шакалы охотятся на кроликов, люди – на шакалов, Департамент – на людей. При чем здесь Департамент? Охотится персонально он, капитан Шаров, спасая… Знать бы, кого он спасает. Себя, любимого. Свою собственную побитую молью шкурку. Дрянцо шкурка, так ведь другой нету. И рад бы поменять, а нету. Издержался, протратился. Бедный, бедный капитан Шаров…
– А вот и
Присутствующие не то чтобы замолкли совсем, но – притихли. Присмирели. Вожак пришел.
– Не заговорила она вас, капитан? – Ушаков подошел прямо к ним, минуя иных. – Надя у нас известная болтушка.
– Но,
– Ладно, ладно, лучше сыграй нам что-нибудь веселенькое, приятное.
Надя обиженно села за рояль и забарабанила собачий вальс.
– Скоро взрослеть начнет, – немного озабоченно проговорил первый вожак. Допустил до семейных дел. За своего, значит, считает. Цени, капитан.
Надя перескочила на Штрауса.
– Пам, пара-пам, пам-пам, пам-пам, – вторил ей отец. – Превосходно, не так ли? – Было неясно, относится это к мелодии, исполнению или самой исполнительнице, но Шаров согласился со всем.
– Итак, капитан, можем ли мы надеяться на скорейшее завершение вашей сложной и ответственнейшей миссии?
– Наверняка сказать пока трудно…
– Помните, что мы готовы оказать вам любое содействие. Любое, понимаете?
– Я очень ценю ваше содействие. – Шаров смиренно склонил голову. Понимаю, как не понять.
– Обычно… В вашей практике… Сколько времени уходит на обнаружение врага?
– По-разному. Бывает, дня хватает, бывает, месяца мало. Конкретные обстоятельства, знаете ли…
– Разумеется, наш случай не рядовой, но и успех будет весомее, – гнул свое первый вожак.
– Я надеюсь, – не стал больше мучить его Шаров, – повторяю, только надеюсь, что дело мы закроем быстро, дня за два, за три.
– Отлично, – повеселел Ушаков. – Ваша репутация известна и здесь, потому-то я и рад, что именно вам поручено заняться нашими делами.
– Я польщен.
Два-три дня. Фокус-покус. Кунштюк. Айн, цвай, драй! Шпион, вылезай! Ну, а кто даст ему времени больше? Не справится Шаров за три дня, справится за день Лукин.
Веселье хозяина передалось всем: люди задвигались, заговорили громче, некоторые даже смеялись. Пора неопределенности миновала, можно и разрядиться. Хороший человек этот Шаров. Понимает свое место. Именно такие люди при нашем благосклонном участии должны преуспевать на избранных поприщах.
Надю за роялем сменил какой-то старичок, и задорная музычка лубочных оперетт оказалась кстати, некоторые даже принялись подпевать. Большая, дружная семья простых здоровых людей.
Шаров еще говорил и с Надей, и с другими ценителями искусства, пил крымские вина, весьма недурные, ел бутерброды с обязательной икрой, его слушали не без внимания, вежливо возражали и горячо соглашались. В общем, вечер прошел как в книгах про майора Пронина – шампанское и блондинки. А кто-то сомневался в правдивости беллетристики.
