Чуть ранее 8 июля главнокомандующим вооружёнными силами России был назначен Сергей Сергеевич Каменев[118].
Вероятно, их решением Б.М. Шапошников и был возвращён в Полевой штаб.
Сохранился документ того времени, в котором сообщается: «…основная работа в Реввоенсовете находится в руках тов. Склянского и группы беспартийных спецов, состоящих из главкома Каменева, Шапошникова и Лебедева. Эта группа — очень добросовестные, трудолюбивые и знающие дело работники»[119].
12 октября того же года Б.М. Шапошников возглавил Оперативное управление Главного штаба Красной армии.
Таким образом, получается, что Б.М. Шапошников занимал ключевые посты в самые сложные и определяющие дни и Гражданской войны. Во время Великой Отечественной эта ситуация повторилась.
В сентябре — октябре 1919 года адмирал А.В. Колчак попытался вернуть стратегическую инициативу, но его кавалерии не удалось прорваться в тылы красных. Начался отход к столице «правителя Омского». В результате Омской наступательной операции войска Восточного фронта РККА (командующий фронтом Владимир Александрович Ольдерогге)[120] заняли город, почти не встречая сопротивления. Остатки армии Колчака отошли вглубь Сибири. Предложение французского генерала Жанена о передаче золотого запаса России под международную опеку Колчак отклонил и утратил интерес к своей персоне со стороны иностранных «доброжелателей»[121].
После разгрома основных сил армии Колчака самым важным и опасным участком Гражданской войны стал южный. Южный фронт с января 1919 года возглавлял В.М. Гиттис с июля В.Н. Егорьев, с октября А.И. Егоров[122]. Начальником штаба были Н.В. Пневский (тот самый, который принял прошение Шапошникова о вступлении в Красную армию), а с октября Н.Н. Петин. Членом военного совета продолжительное время был И.В. Сталин.
В начале года соотношение сил складывалось не в пользу советского командования. Всего пятьдесят тысяч штыков и сабель против семидесяти тысяч белогвардейцев. Однако взаимоотношения антибольшевистских сил между собой были довольно сложными из-за противоположности интересов. Порою это приводило к прямым столкновениям. Это обстоятельство немного облегчало положение 12‐й армии, действовавшей на три фронта. С запада ей угрожали польские силы и войска украинской Директории; с юга мятежные банды Махно; со стороны Полтавы Добровольческая армия. При этом внутреннее пространство между тремя фронтами было охвачено восстаниями.
Прорвав оборону 12‐й армии с запада и востока, войска Директории и Добровольческой армии сошлись у Киева. Однако они не смогли договориться, и между ними чуть было не произошло вооруженное столкновение. Войска разошлись, оставив между собою небольшую нейтральную полосу. При этом Киев остался в руках добровольцев. Развивая наступление, Добровольческая армия овладела Одессой.
Войска Двенадцатой армии оказались окруженными в районе Балты и были вынуждены пробиваться на соединение с главными силами.
В это время начала наступление Ударная группа Южного фронта РККА под командованием полковника Василия Ивановича Шорина. Наиболее успешными оказались действия группы генерал-лейтенанта Владимира Ивановича Селивачёва. Однако в тыл Южного фронта Красной армии вышел конный корпус Мамонтова, что создало угрозу всей группировке. Под давлением противника Восьмая армия красных оставила рубежи на Дону и начала отход к Воронежу. Положение осложнилось тем, что заместитель командующего армией генерал Ротайский с группой штабных офицеров перёшел на сторону белых. «Потерявшая веру в свое командование и расстроенная рейдом Мамонтова, VIII армия вслед за Воронежем оставила Лиски и покатилась на восток, потеряв связь с соседними армиями».
Сложность создавшейся ситуации описывал Николай Евгеньевич Какурин[123] в книге «Стратегический очерк Гражданской войны»: «В то время как корпус Мамонтова бродил по советским тылам, ища выхода к своим главным силам, в таком же положении находилась и группа советских дивизий Якира. Прорыв этой группы к своим войскам произошёл при помощи XII армии»[124].
В это время советский Южный фронт уже располагал войском в сто сорок тысяч штыков и сабель при восьмистах орудиях и превосходил противника в полтора раза по живой силе и почти вдвое по артиллерии.
Командование Добровольческой армии надеялось, что с их приходом начнутся выступления против большевиков. Но поднять на борьбу с советской властью местное население не удалось, поскольку отношение к белогвардейцам было прохладное. Более того, против них начали действовать партизанские отряды. Пришлось пополнять Добровольческую армию за счет мобилизации и пленными красноармейцами. Что, безусловно, отразилось на её боеспособности.
Несмотря на неблагоприятное соотношение сил, генерал А.И. Деникин 12 сентября отдал приказ о переходе в наступление «всем фронтом от Волги до Румынской границы». Расчёт был на высокий боевой дух Добровольческой армии и помощь союзников. И она последовала.
