Тот же Черчилль утверждал: «Начиная с июля месяца 1919 г., Англия оказывала Деникину главную помощь, и не менее 250 тысяч ружей, 200 пушек, 30 танков и громадные запасы оружия и снарядов были посланы через Дарданеллы и Чёрное море в Новороссийск. Несколько сотен британских армейских офицеров и добровольцев в качестве советников, инструкторов, хранителей складов и даже несколько авиаторов помогали организации деникинских армий…»[125]
Прорвав оборону, добровольцы быстро подошли к Курску. Вскоре был захвачен Чернигов. Конные корпуса Шкуро и Мамонтова, соединившись, овладели Воронежем. Не останавливая наступления, Белая армия овладела Орлом. Уже на другой день генерал Май-Маевский обещал «быть в Москве со своими войсками не позже конца декабря, к Рождеству 19 года». Однако эти успехи были куплены ценой чрезвычайного перенапряжения сил Добровольческой армии. Все резервы были израсходованы. Крайней точкой «белого наступления» стал Мценск, куда ворвалась группа конных разведчиков.
Штаб Орловского военного округа РККА возглавлял генерал-майор Николай Павлович Сапожников. Всеми возможными способами он пытался уклониться от участи в Гражданской войне, но попал в самое пекло. В своих воспоминаниях он писал: «Я возвращался из Курска после демобилизации своей дивизии через Москву. Зашел во Всероглавштаб, где получил предложение вступить в Красную армию. …Пока ездил за семьёй, был назначен начальником штаба Орловского округа…
Октябрьскую революцию я вначале не понял и не считал её стабильной, так как видел в то время больше разрушения. Куда придём дальше, для меня было совершенно туманно, поэтому я оставался легальным в отношении выполнения своих обязанностей, выжидая, что будет дальше. Гражданской войне, как войне братоубийственной, вызывавшей разруху, я не сочувствовал и с нетерпением ждал её конца. Поэтому фронтовую службу до начала белопольской войны я нёс без внутреннего удовлетворения»[126].
Деникинцам удалось прорвать фронт. А.И. Егоров писал о тех жестоких боях: «Штаб 55‐й стрелковой дивизии на станции Золотарёво Мценского уезда был полностью разгромлен, а красные командиры погибли в бою. Начальник дивизии А.В. Станкевич был захвачен в плен. Деникинцы предлагали ему перейти на свою сторону, сулили крупное денежное вознаграждение. Но Антон Владимирович отверг эти предложения. Тогда после жестоких пыток и издевательств старого боевого генерала приговорили к повешению»[127].
Советское командование срочно ввело в дело резервную ударную группу. 20 октября Эстонская дивизия, входящая в Ударную группу вернула Орёл. Разгорелись яростные встречные бои. Ожесточение было столь велико, что пленных никто не брал.
В упорных боях лучшие части Добровольческой армии не только удерживали положение, но и смогли опять занять Кромы и Севск. Но в самый день занятия станции Донской получили чувствительный удар корпуса Будённого в районе Усмань — Собакино. «В это время из телеграфного отделения вышел Будённый… Товарищи, большие новости… Начнем с неприятных. Орел, товарищи, взят Кутеповым. Разведки его уже под Тулой. Этим наступлением он вбил широкий клин в наш фронт. Восьмая и Десятая отброшены на восток. Девятая и Тринадцатая — на запад… Так вот, это было на прошлой неделе. — Буденный помолчал, и глаза его весело блеснули. — С тех пор многое изменилось, товарищи… Орёл взят нами обратно… Прославленные корниловские, марковские и дроздовские полки вдребезги разбиты между Орлом и Кромами… Чего мы долго ждали, — началось…»[128]
Командование Четырнадцатой армии (Егоров — Уборевич, начштаба подполковник С.Г. Сакварелидзе-Бежанов) ввело в дело 46‐ю дивизию на севском направлении. Упорное сопротивление белых было сломлено, и они начали медленно отходить на всём фронте. Потери с обеих сторон были огромные. Но если советское командование вводило в бой всё новые резервы, то лучших бойцов Добровольческой армии заменить было некем.
О боях тех дней вспоминал С.М. Будённый: «Поздно вечером 4 октября мы вступили на станцию Таловую. Части корпуса, уставшие от продолжительного марша, расположились на ночлег в соседних со станцией посёлках. Оказалось, что Мамонтов ещё прошлой ночью был в Таловой, но в четыре часа утра у белых поднялась тревога, и Мамонтов, забыв в спешке свою исправную легковую автомашину, выступил с корпусом вдоль железной дороги в направлении Воронежа. Наконец-то мы нашли Мамонтова»[129].
С Таловой началась погоня конницы Будённого за Мамонтовым. «Он уходил вдоль железной дороги, разрушая на своём пути мосты, расстреливая рабочих-железнодорожников. С великой радостью встречал нас трудовой народ Воронежской губернии. Люди приглашали бойцов в свои дома, делились с ними хлебом и одеждой, отдавали для наших лошадей последние запасы сена. Тысячи людей просили принять их в корпус. Добровольцев было так много, что мы решили принимать лишь тех, кто имел собственную лошадь, седло и шашку…
