— Профессор! — перебила Ли Хва Ми говорившего и доброжелательно улыбнулась. — У вас гости, может, пригласите нас в комнату, не будем же мы стоять в прихожей?
— Да, конечно. Раздевайтесь и проходите, — поспешно сказал кореец и отъехал от двери, освобождая проход для гостей.
Войдя в комнату, Артём остановился. Всё здесь было вроде знакомо: стеллажи под потолок, забитые книгами, рабочий столик, небольшой диванчик. Но время сказалось не только на хозяине. Старенькая мебель явно была та же, да и занавески на окнах, похоже, все выцвели. Единственное, что бросалось в глаза и подтверждало, что за окном уже другой век, так это компьютер на столике, да на стене теперь висят два портрета: Руководитель и его отец — первый и последний президент.
Артём машинально протянул руку, взял с полки тёмно-зелёную книгу тридцатитомника по истории Кореи «Чосонса»51 и открыл первую страницу.
…У повелителя небес Хванина был сын Хванун, который решил жить среди людей. Хванин направил Хвануна с тремя тысячами последователей на гору Пэктусан.
В то время в пещере тигр и медведица молились Хвануну, умоляя сделать их людьми. Хванун, услышав их просьбы, дал им по двадцать долек чеснока и стебельку полыни, наказал есть только эту еду и избегать солнечного света в течение ста дней. Но тигр через двадцать дней нарушил наказ и вышел из пещеры, медведица же осталась и превратилась в женщину.
Женщина-медведица постоянно обращалась к Хвануну, прося дать ей мужа. Хванун, сжалившись над ней, взял женщину в жёны, после чего у них родился сын, которого назвали Тангун.
Тангун основал столицу в крепости Пхеньян, а страну назвал Чосон. Правил Тангун Чосоном 1500 лет…
— Кхы, кхы, — раздалось негромкое покашливание за спиной Королёва. Артём поспешно обернулся и встретился с взглядом профессора. На сухоньком лице блуждала радостная улыбка.
— Профессор! Вы не представляете, как всё это неожиданно для меня. Очень, очень рад вас видеть здоровым, и, судя по рабочей обстановке в комнате, вы продолжаете заниматься любимым делом.
— Здравствуй, Монрён! Вернулся к своей Чхунхян? — лукаво произнёс профессор, глядя то на Артёма, то на Ли Хва Ми. Королёв вначале слегка опешил, услышав, как к нему обратился хозяин дома, но память т у т же подсказала о нашумевшем в те далёкие 80-е годы фильме «Легенда о Чхунхян». История любви девушки Чхунхян и юноши Монрён, так похожих на героев Шекспира Ромео и Джульетту, была, да и остаётся по сей день, одним из любимых старинных сказаний на всём Корейском полуострове. Любовь, расставание, мстительный чиновник, вставший на пути влюблённых, заключение красавицы Чхунхян в тюрьму, страдания молодых людей и счастливая развязка.
Артём бросил быстрый взгляд на Ли и сразу же почувствовал её волнение. Похоже, что старый профессор двумя словами определил ту чувствительную точку во взаимоотношениях Королёва и Ли Хва Ми, обсуждение которой они до последнего времени всячески избегали.
— Простите старика, сорвалось с языка, — почувствовав неловкость, засуетился хозяин. — Давайте лучше по чашечке кофе выпьем. Ли-тонджи, вы поможете мне?
— Профессор. Не волнуйтесь. Я приготовлю кофе, — повеселев сказала кореянка и пошла на кухню.
После её ухода лицо профессора стало сразу серьёзным, и он кивком головы попросил Артёма наклониться к нему поближе.
— Чуть больше трёх недель назад у меня поздно ночью был твой старый друг, — прошептал он и испытующе снизу вверх посмотрел на Королёва, словно пытаясь оценить его реакцию на сообщение.
— Ли Дон Гон?
— Да, — кивнул головой хозяин дома.
— Учитель! Я приехал в Пхеньян с одной единственной целью — попрощаться со своим другом и побратимом. Но я не верю, что причиной гибели могло стать его психическое расстройство. Просто не верю и всё.
Профессор молча смотрел на Артёма, как будто решал, говорить или нет.
— Что он говорил? Как выглядел?
— Ли Дон Гон пришёл ко мне весь грязный, оборванный, замёрзший и голодный, — начал говорить профессор и снова остановился.
— Ну и что дальше? — нетерпеливо стал его подталкивать к продолжению разговора Королёв.
— Он сообщил, что на него идёт охота. Потом чу ть погодя добавил, что опасных свидетелей убирают и вряд ли его оставят в живых. К родным идти боится, полагает, что их уже арестовали. Я спросил, что же случилось? Но Ли покачал головой и сказал, что мне лучше не знать, так будет лучше для моей безопасности. Помолчал и, прижав руку к сердцу, заверил, что он честен перед Руководителем, а всё, что буду т о нём говорить, — клевета. Перед у ходом попросил справочник по метеорологии, долго его листал. Когда что-то нашёл, то вырвал листок, схватился за голову и пробормотал только пару слов: «катастрофа, надо идти в российское посольство». Вот и всё. Потом… я уверен… он был психически здоров и вменяем. Я ему верю…
— Где книга? — Но вопрос повис в воздухе.
— А вот и кофе, — весело пропела стремительно вошедшая в комнату Ли Хва Ми.
