Поисковые работы продолжались. Имён Гвена Ранье и Ежи Корина ни в одном списке не значилось.
– Ещё парочку проекций, Ринни, – непропорционально скуластое лицо Жирафы, ещё сильнее искажённое вязью татуировок, светилось восторженным обожанием. – Вот так. Взгляд чуть задумчивее. Просто космически!
Галактическая звезда с оттенком усталой отрешенности выполнила его просьбу, после чего не выдержала и расхохоталась. Жирафа успел схватить нужный образ.
Жизнь на «Ренегате» вышла на привычную орбиту.
Жирафа впал в очередной приступ эстетической одержимости и теперь всё свободное время отдавал написанию портрета именитой пленницы. Обычно хвастливый и тщеславный, на этот раз он наотрез отказался показывать незаконченное творение как самой модели, так и зубоскалящей команде. Один раз художественный диспут обернулся потасовкой, когда к искусству решили приобщиться Понка и Донка. До этого они даже не знали, что можно рисовать грифелями, а тут вдруг потребовали дать им «закончить шедевр». И где только слово такое подслушали!
После ужина Ринни обычно устраивала для команды небольшое выступление из двух-трёх песен, что несколько оживляло однообразное течение дней на борту. Но большую часть полёта тихонько сидела в кают-компании и никому не мешала. Пираты наперебой таскали ей лимонад, сладости и шампанское, стремясь упредить малейшее желание очаровательной гостьи. В редкие моменты отдыха Деметра наблюдала за этой суетой, презрительно поджав губы.
– Я сочиняю новую песню, – по секрету поделилась певица со своими похитителями. – Уверяю, это будет хит галактического масштаба.
– Вот уж не думал, что ты сама пишешь песни, – удивился Дик.
– Если одолжишь мне коммуникатор, я попробую наложить слова на музыку, – обезоруживающе улыбнулась Ринни. Конечно же, Дик не мог отказать ей в такой мелочи.
Да и не в мелочи тоже, если быть честным. Девушка пробуждала в Дике странные чувства, опередить характер которых он затруднялся. Его одновременно и тянуло к ней, и отталкивало, как разными полюсами одного и того же магнита. Слишком непохожа она была на всех, кого он знал прежде. Настолько, что, обычно смелый и решительный, Дик даже не пытался поговорить с ней откровенно и продолжал теряться в догадках стоит ему на что-то надеяться или же лучше прогнать прочь неуместные мысли. К тому же, ему казалось неправильным думать о себе в то время, как Стас пропал, и, возможно, даже погиб. «Вот доберёмся до базы, всё прояснится. Так или иначе», – сам себя успокаивал он.
Так проходило время – сон и беседы в кают-компании сменялись дежурствами на мостике, куда Дик заступал теперь регулярно в качестве второго пилота. До базы оставалось пересечь ещё три системы. Поступающие новости были неутешительны. Обнаружено восемьдесят семь процентов капсул. Число погибших увеличилось до пяти человек. Основная причина – разгерметизация. Конструкторы «Оларии» уверяли, что резерв систем жизнеобеспечения в автономно работающих модулях рассчитан на две недели. «Но, – делали они оговорку, – данные приведены с учётом соблюдения техники эксплуатации. С которой мало кто знаком». Сегодня истекали седьмые сутки. Шансы были, но их оставалось всё меньше. А ещё Дик размышлял, что если Стас не вернётся, друга надо будет искать. И на пиратов здесь надежды немного – с исчезновением капитана они скорее всего начнут делить власть и добычу. Побег в сложившихся обстоятельствах выглядел самым оправданным решением. Нужно только правильно выбрать момент и суметь воспользоваться неразберихой. Очень кстати, что у него имеются оформленные документы законопослушного Роберта Грина, которым он притворялся на борту «Оларии». Только бы это имя не всплыло в новостях…
Деметра ходила мрачнее мрачного. И последние трое суток почти не спала, покидая мостик, только чтобы принять душ. Ледяные глаза стали ещё пронзительнее, а сама она едва ли не прозрачной, сотканной из углов и граней. Дик подозревал, что старпом держалась на стимуляторах. Её короткие и ёмкие приказы никто больше не рисковал обсуждать, даже балагур Солянка в ответ только коротко кивал. Маклеру досталось за его модуль невидимости. В прямом смысле столкнувшись с чужим в коридоре, Деметра настолько молниеносно приложила его о стену, что чужой вынужден был частично материализоваться и дальше охотился уже без маскировки, что-то в тонкой инопланетной технике вышло из строя. Скрывать себя целиком у него больше не получалось.
Маклер и Тони Лапка искали Бублика. Один – с целью поймать. Другой – защитить. После пиршества на камбузе Бублика больше никто не видел. Или не признавался. Тони всюду раскладывал лакомства для своего друга, и десять раз на дню проверял остававшиеся нетронутыми нычки. В промежутках его тоска выливалась на крылатых тварей с Миникотты. Тони кормил микроскопических крокодилов листьями салата – единственной пищей из запасов «Ренегата», не противопоказанной инопланетной живности – и рассказывал им о потерянном питомце. Твари слушали невнимательно, постоянно верещали и дрались между собой, стукаясь о стенки клети.
