«Лис» не подкачал. Корабль прыгнул выше головы, выжав из себя такую прыть, какой пилоты в нём даже не подозревали. Штурмовики под конец тоже прибавили, но этого оказалось недостаточно, чтобы преодолеть отставание и вцепиться в добычу. «Лис» шёл в гостеприимные объятия кротовой норы почти идеальным курсом. Вот только скорость была слишком высокой.
– Ты собираешься войти в дыру с таким ускорением? – спросил Стас. – Нас же…
– Что нас? Вынесет за пределы? Так нам того и надо!
– Колобок, что с излучением артефакта? – задал вопрос капитан.
– Стабильно высокое, – последовал ответ. – Фонит, как ушедший в разнос реактор.
– Отключить системы корабля, – скомандовал Стас. – Прыжок разрешаю.
– Есть прыжок, – весело отозвался Дик.
И в последний момент на пару градусов сдвинул прицел наведения на нору. На всякий случай.
В первые секунды после выхода из прыжка пилоты всегда чувствовали себя как шарики, выпущенные из теннисной пушки. Во всяком случае, так утверждал какой-то умник в учебном пособии по навигации. Сравнение, в высшей степени оригинальное, так как никто, по крайне мере официально, не вживлял искусственный интеллект в теннисные шары, а потому и не интересовался у них, как они чувствуют себя в столь судьбоносный момент.
Однако между собой, когда пилоты собирались в компании профессионалов, обычно употреблялись не столь образные, но значительно более крепкие выражения. Конечно, в официальных источниках их никогда не публиковали. И для того были причины. Синдром кратковременного когнитивного расстройства при выходе из кротовой норы (ККРК) являлся признанным медицинским фактом, но в научном сообществе подробно не изучался. Миллиарды людей не покидали своих планет, а те, кто всё же совершал межзвёздные перелёты, предпочитали принять снотворное перед прыжком и ничего не почувствовать. На пассажирских лайнерах это было обычной практикой, так же, как и на крупнотоннажных кораблях. В сон погружались и пассажиры, и члены экипажа. Все, кроме пилотов.
Сталкиваться с этим состоянием приходилось лишь тем, кто управлял прыжком. Один прыжок ещё можно было пережить. Два подряд – сложнее. А ведь зачастую курс прокладывался таким образом, что кораблю приходилось совершать подряд четыре-пять переходов. Недаром после каждого перелёта пилоты брали небольшой отпуск, чтобы восстановиться. А в барах при космопортах к таким, только что вернувшимся с рейса личностям, лучше было вовсе не подходить без важной причины. Дело могло закончиться свёрнутой челюстью или ненароком сломанным пальцем.
Но в этот раз процедура опять оказалась «щадящей» – в горячке погони пилоты даже не поняли, что прыжок состоялся, и только включившиеся экраны, освещение и мигающая надпись «переход завершён» поверх обзорного стекла кабины не оставляли сомнений – они успешно покинули ставшую смертельной ловушкой систему Альгедо.
«Пронырливый Лис» загнанным зверем вынырнул в реальный космос. Казалось, вместе со своим экипажем машина тяжело вздыхала, истекала потом, скрипела суставами, тряслась в лихорадке, намеревалась завалиться на бок и уснуть. Едва живой после утомительного бегства, транспортник неторопливо плыл в пустоте.
– Здравствуй небо, здравствуй солнце, – радостно продекламировал автоматически включившийся и тоже избавленный от головной боли Колобок, едва проведя процедуры центровки по направлению к звезде и после паузы прибавил: – И вы здравствуйте, зверушки лесные. Волки за нами больше не гонятся.
Последнее, видимо, означало, что космос чист, и появление враждебных кораблей в ближайших окрестностях не фиксируется. Но это Стас и сам видел, в первую очередь выведя на рабочий экран информацию с основного радара.
Капитан чертыхнулся, набирая на пультовой панели серию команд для проверки системы управления. Теперь, когда искусственный разум имел доступ ко всем каналам, это было излишним – тот уже успел снять показания. Но Стас привык всегда полагаться на себя, тем более что его начинало раздражать назойливое поведение ИИ:
– Ещё одно слово, и я выброшу этот агрегат за борт. Не посмотрев на способности, прежние заслуги и уплаченные за него деньги.
Но Колобок не зря был запрещён к производству и распространению. Он обладал не только высоким для такой компактной машины быстродействием и практически неограниченным объёмом нейросети, но и сильно развитой чуйкой. Колобок довольно-таки быстро просчитал, что для такой унылой операции, как выброс его за борт, пилоты не станут возиться с громоздкой процедурой открытия шлюза, а, что более вероятно, просто по-быстрому его обесточат, что, впрочем, из-за вшитого в резервную матрицу атомного аккумулятора не будет иметь никакого смысла. О подобной незначительной мелочи пилоты, конечно же, не подозревают – ну кто в здравом уме будет читать тонны технической документации, если, конечно, он сам не искусственный разум – вот Колобок как раз и прочитал. А потому, довольно-таки нагло ответил:
– Я бы попросил уважаемого капитана не говорить обо мне в третьем лице в моём присутствии. По меньшей мере, это обидно и в высшей степени оскорбительно.
