Но, едва оказавшись на мостике, Дик сразу понял, что подобные фокусы тут не помогут – перед ним сидело то самое лохматое существо непонятного пола, которое нацепило им со Стасом на руки браслеты-ловушки. С этой дамой шутки точно были плохи. Даже сидя к нему спиной, она пронзила Дика высокомерным взглядом, самодовольная физиономия бывшего пилота «Пронырливого лиса» в этот момент отражалась у неё на экране:
– Стой, где стоишь, придурок, – вместо приветствия донеслось до Дика. Неосмотрительно заготовленная обворожительная улыбка тут же утратила весь свой лоск и поспешила стыдливо сползти с лица.
– Если мистер Кирби по скудоумию своему полагает, будто мне нужна помощь, можешь вернуться и сказать этому ослу, чтобы шёл отливать за борт, а не учил меня программированию.
– Мисс Селен Райс? – пробормотал, совсем не ожидавший такого приёма Дик. – Знаете, я вообще-то немало потрудился, чтобы забраться сюда…
– И что? Думаешь, меня это впечатлит, жалкий неудачник?
– Полагаю, что нет, – начал закипать Дик. – Но бегать туда-сюда по вашим с мистером Кирби прихотям я точно не буду. В конце концов, это мой корабль. Найду, чем заняться. Реанимацией бортового компьютера, например. Там всего-то и надо перезагрузить основной контур в режиме отладки, перепрошить стартовый модуль, ввести ключевое слово…
– Только посмей, – угроза прозвучала очень тихо, и оттого жутко. Как будто этой неуравновешенной Селен действительно очень хотелось, чтобы долговязый балласт посмел, после чего она с чистой совестью доложила бы наверх «ничего не знаю, убит при попытке саботажа». – Пароли не действуют, прежние доступы отменены, а твоё присутствие здесь напоминает системный сбой. А уничтожать подобные сбои моя работа.
Рука у Дика как-то сама собой зачесалась в районе браслета, но не в привычках у Ричарда Эммера было склонять голову перед опасностью. Стас назвал бы такое поведение безрассудством, но его молодой напарник считал иначе – оправданным риском и здоровым упрямством:
– А то что? – вскинулся он. – Нажмёшь свою кнопку, да? Так нажимай, мне все равно. Сама потом полы тут от моих внутренностей оттирать будешь. Если хочешь знать, я к тебе в помощники не напрашивался, и с бо́льшим удовольствием заляпаю мозгами стены, чем напишу хоть одну строчку кода для столь мерзкой, стервозной…
– Довольно слюной брызгать, – неожиданно спокойно прозвучало в ответ. – Кидай свою задницу рядом. Поможешь.
Деметра встретила Стаса в просторном помещении, служившем рабочим кабинетом. Роскошная мебель светлых оттенков – огромный кожаный диван, на котором свободно могло рассесться с полдюжины человек и аморфное анатомическое кресло-трансформер – явно пробрались сюда с люксового прогулочного лайнера. На стенах висели картины в нарочито простых рамках. Кажется, некоторые попадались Стасу в справочнике по искусству, в разделе «Похищено. В галактическом розыске». Вот, например, иссиня-чёрное полотно с единственным оранжевым пятном-бликом в центре, под названием «Прыжок», исчезло семь лет назад после выездной экспозиции на Беллисиме, крупном земном поселении у Арктура. Расследование так и не выявило, когда произошла пропажа: в выставочном хранилище, при погрузке в космопорте, во время дозаправки на Альдебаране или же по возвращении домой, на Земле. Похожие воспоминания вызывала и соседняя картина, выполненная в манере кубического примитивизма и изображающая, по мнению критиков, человека за работой. Насколько Стасу помнилось, полотно называлось «Первый председатель Федерации Энтони Голдстар. Автопортрет». Этот шедевр однажды просто исчез из зала спецфонда Директората Земной Федерации. К слову, попасть туда возможно было исключительно после длительной проверки, в порядке бюрократической очереди длиной в пару лет. Сложно представить, что преступник мог столько ждать, но однажды обнаружилось, что вместо оригинала в хранилище находится наскоро нарисованная от руки копия.
Каждая из похищенных работ оценивалась в бюджет содержания средних размеров крейсера с зарплатами, премиями, ремонтом и страховкой, хотя, по мнению Стаса, все они были редкостной мазнёй. Впрочем, так как он не был дипломированным искусствоведом, то не мог по достоинству оценить ни авангардного минимализма, ни простого кубического примитивизма.
Деметра сидела с идеально прямой спиной в самом удобном анатомическом кресле, которое когда-либо изобретали человеческие инженеры, и скользила пальцем над компьютерной панелью, где мелькали картинки и ряды цифр. Не отрываясь от работы, она подняла в предупреждающем жесте руку, требуя от вошедшего остановиться и молча подождать.
