Жилой модуль переоборудованного в капсулу штурмовика состоял из просторной каюты и санузла, который сейчас функционировал в автономном режиме, отключившись от систем жизнеобеспечения лайнера. На планировку отсеков боевого корабля это было мало похоже – непозволительно много свободного пространства. Чего только стоила громадная кровать или встроенный в стену бар. Поначалу Стас было решил, что системы навигации и управления выведены напрямую в номер, но всё оказалось значительно проще. Гвен что-то переключил на пульте, и одна из стенных панелей отъехала в сторону, явив за собой герметичную дверь. Ещё пара манипуляций, и та открылась. Небольшой коридор вёл в крохотную кабину штурмовика, представлявшую из себя прозрачный колпак и пилотское кресло с пультом. Сквозь остекление в холодном вакууме сверкали далёкие звёзды.
С учётом необходимости экономить топливо, разгоняться приходилось медленно. Можно было бы быстрее, но требовался баланс между скоростью полёта, остатками кислорода и энергии в батареях. Так, чтобы одно не закончилось раньше другого. Три дня крохотный корабль полз по расчётному курсу, едва приближаясь к цели, которая в равной степени могла стать как долгожданным спасением, так и смертельным разочарованием.
Большую часть пути кэп проводил в кабине, заперев за собой дверь. Там он корректировал полётную траекторию и сверялся с показаниями работы бортовых систем. А может, просто хотел побыть один. В обществе Стаса он точно не нуждался. Стас испытывал схожие чувства.
Всё это время они почти не разговаривали. Капитан явно не доверял Стасу, и не спешил делиться с ним своими мыслями. Дни тянулись уныло и однообразно. Единственным развлечением стал момент, когда от безделья, как полагал Стас, кэп вооружился молекулярным анализатором и принялся изучать состав пятна от разлитого содержимого «Мрачной твари». Что интересного могло найтись в алкоголе, Стас понимать отказывался. Должно быть, пиратский главарь просто придумывал, чем ещё себя занять.
Про Маклера они тоже не говорили. Внимательно выслушав рассказ Стаса о произошедшем на борту «Оларии Тойе», кэп даже не стал задавать вопросов. Будто и не было с его стороны приказа фиксировать «каждый чих» чужого. Впрочем, возможно, кэп решил отложить этот разговор на потом, чтобы собрать показания от всех участников событий.
В часы одиночества Стас по старой привычке фиксировал в коммуникаторе подробности произошедшего за последние дни. Он надеялся, что, если записать и проанализировать факты, ему станет понятней, как вести себя дальше. Впервые за долгое время рядом не оказалось Дика, и Стас сразу прочувствовал, насколько они с напарником за годы стали командой – сейчас у него словно выбили из-под ног почву и отобрали решимость. За риск и авантюры в их связке отвечал Дик.
Возможно, причиной апатии послужила пережитая смерть – которой вроде и не было, но он-то всё помнил, спасибо Маклеру – или набившая оскомину невесомость из-за которой плохо спалось. Поначалу Стасу даже казалось, что уснуть без привычной силы тяжести вообще невозможно: слишком велик психологический дискомфорт от отсутствия опоры под телом. Пришлось помучиться, пока усталость не дала о себе знать. После чего выяснилось, что отдыхать таким образом довольно комфортно. Без гравитации не затекала спина и полностью расслаблялись мышцы, принося ощущения лёгкости.
Чем глубже Стас погружался в записи, тем чаще его посещали мысли о том, не стоит ли разрешить сомнения попытавшись пленить кэпа или прикончить. Зяблики заливались обидными трелями и никак не желали вылетать из головы, крича, что именно капитан – причина всех неприятностей, свалившихся на «Лиса» и его незадачливых пилотов.
В случае схватки Стас мог рассчитывать на успех – импресарио не казался опасным противником. Останавливало лишь понимание, что при таком исходе он нипочём не узнает правды – кэп явно был не из тех, кто сдаётся, а учитывая их общую незавидную участь, угрожать ему было глупо. К тому же, вдвоём у них значительно больше шансов выбраться из передряги. А значит, оставалось и дальше делать вид, что тебя всё устраивает и продолжать играть роль пиратского новобранца. К счастью, по большей части молча.
– Через три часа будем на месте, – дверь в кабину открылась, и оттуда, оторвав Стаса от мрачных мыслей, выглянул кэп: невозмутимый и преисполненный собственного достоинства, облачённый в очередной свежий костюм. Словно только-только вышел из фешенебельного бара, а не из-за штурвала ползущего из последних сил штурмовика. – Топливо почти в ноль, на торможении движок жрёт больше, чем должен. Но долететь хватит. Иди сюда, есть данные визуального контроля.
