– И так мило краснеешь… – тоном бархатным, завораживающим, он медленно произнёс, вкусно растягивая слова, словно катая их на языке,
– Это всё от волнения, – я поспешила ответить, сдувая со лба непокорную прядь волос. – А почему ты назвал меня Марой?
– Маленькая врушка, – пальцем левой руки Грей отвёл тёмную прядку за моё покрасневшее ухо, ставшее вдруг невозможно-чувствительным. – Изначальное человечество может иметь разный цвет кожи, глаз, волос. Кожные и волосяные покровы тоже могут быть разной структуры. Форма зрачков, конституция, рост. Но физиология у нас всех одинаковая. И краснеем мы по одним и тем же причинам. Усиление капиллярного кровообращения. Ма – возвращение, это слово ты уже знаешь. Ра… Так называется наша родная звезда. Как ваше Солнце.
– Удивительно… – я подавленно прошептала. – Но откуда ты знаешь?
Имена всех дальних звёзд невозможно запомнить. Да и не нужно. Зачем? Всегда под рукой есть ИскИны… Но даже им нет ни малейшей необходимости запоминать все этнические названия малых светил.
– Об этом я расскажу тебе позже, – он пальцем провёл по моей красной шее, вызывая целую бурю мурашек, галопом промчавшихся по спине. – Если захочешь. Давай сюда ысу.
Кажется, Грей был единственным человеком, которому эта ушастая тварь разрешала подобную бесцеремонность: он вытащил из моих цепких рук её громко пыхтящую тушку и отправил её прямо на пол.
– Иди погуляй, может, найдёшь что съестное. Не вздумай подслушивать! И не подсматривай.
Взъерошенная и недовольная Бурашка совершенно по-человечески глубоко вздохнула и, волоча бурый хвост, поплелась куда-то прямо и сразу налево.
Грей сел в массивное эргокресло, послушно принявшие новую форму, и притянул меня к себе на колени. Кресло снова раздвинулось, тут же выставив дополнительную пару коротеньких подлокотников, явно предназначенных уже для меня.
– Что ты знаешь о Сумраке? – спросил Грей, громко вздыхая мне в волосы.
Он вытянул руки по обе стороны от меня и положил ладони на сектор кольца. Оказавшись в горячем плену, я невольно откинулась на широкую грудь капитана. Услышала звук его сбившегося вдруг дыхания. И как его могучее сердце понеслось, будто вскачь, тоже отчётливо слышала.
Плоский сектор кольца от прикосновения синих ладоней вдруг ослепительно вспыхнул и медленно снова собрался в кольцо.
– То, что всем рассказывают в аудиториях, – я ответила тихо, заворожённо глядя на руки загадочного капитана. – Некое малоизученное пространство, в котором не работают законы физических расстояний и времени. Почему-то. Как-то так…
Остро почувствовав себя снова обычной школьницей, бесстыдно не выучившей урок, я смутилась. И тут же мне прямо в шею прозвучал короткий смешок. Я зябко поёжилась.
– А откуда взялось это загадочное явление, вам не рассказывают?
Грей спросил, и в его бархатном голосе я вдруг ясно услышала горечь.
– Ну… есть различные гипотезы, – я просто кожей чувствовала, как ему сейчас важен мой честный ответ. – На Земле наши космоисторики считают, что Сумрак нами получен в наследство от древней и могущественной цивилизации. И что он рукотворен. А в Космической Академии нам рассказывали, что он – естественное физическое явление, случайно возникшее в результате столкновения протогалактик.
– А ты как считаешь? – не отрывая рук от ярко светящейся, гладкой внутренней поверхности кольца, Грей откинулся на выпуклую спинку кресла, увлекая меня за собой.
Я не стала сопротивляться, у него на груди устраиваясь уже без стеснения, даже с комфортом.
– А я верю братьям, – шёпотом доверительно сообщила ему. – Они совершенно не сомневаются в рукотворном происхождении Сумрака.
– Вот как… – в голосе Грея послышалось явное облегчение. – Знаешь, я имел настоящее удовольствие пообщаться с твоими милейшими братьями. И это совсем не сарказм. Они мне действительно оба понравились. И ты на них очень похожа.
Я громко фыркнула. Хорошо, что братишки не слышали этого комплимента. Довольно сомнительного. Они бы не оценили.
– Характером тоже! – лёгкое нежное прикосновение сухих губ на виске, и я снова тут же расслабилась. Как он это делает?
– Д-о-о-о. Мама всегда говорила, что мы с братьями – адская смесь виталита, взрывчатки и розовых милых цветочков. Если это рванёт, все умрут, но воронка от взрыва будет выглядеть очень красиво.
– Мы называем ваш Сумрак Террамагистралью… – он произнёс снова тихо, и я снова услышала в его словах явный акцент. – Я правильно понимаю: давать неодушевлённым предметам собственные имена, – это такая земная привычка?
Я чуть было снова не покраснела, вдруг вспомнив, что успела назвать этот круглый корабль Пирожком. И, кажется, капитан это слышал.
– Скорее, семейная. А почему ты мне это рассказываешь? У всех рас есть собственные имена и названия. Ничего удивительного я не вижу. Магистраль так магистраль.
– Смотри.
Практически неуловимое движение пальцами на панели, и передо мной неожиданно развернулась неестественно длинная лента голографического изображения.
