Идя мимо бара к выходу, Мэгги увидела перед собой входящего рослого мужчину с бронзовым загаром на лице. Он изумленно уставился на нее. Потом улыбнулся. Мэгги не поверила своим глазам. Робин Стоун на рождественском вечере в честь Дианы Уильямс!
Его удивление тотчас сменилось радостью.
– Здравствуй, звезда!
– Здравствуй, Робин.
Она заставила себя сдержанно улыбнуться.
– Мэгги, ты чудесно выглядишь.
Сид Гофф тактично отошел в сторону, но Мэгги заметила, что он мечтает об обеде в семейном кругу.
– Я ухожу, – сказала она Робину. – У меня сегодня есть еще дела.
Он понимающе усмехнулся.
– Я здесь тоже по необходимости. Попытаюсь уговорить Диану Уильямс выступить в моем «Хэппенинге». Это потрясающая идея. Я сниму репетицию без декораций, затем прогон в костюмах и премьеру в Нью-Йорке. Возьму интервью у Дианы, Айка и других участников шоу.
Он замолчал.
– Извини, Мэгги, это все ерунда. Я ужасно рад тебя видеть.
Мэгги засмеялась. Повернувшись, она посмотрела на Диану:
– Считаешь, она еще на что-то способна?
На лице Робина появилось странное выражение.
– Вот уж не думал, что ты станешь оценивать актрису по голливудским меркам. Диана, находясь в своей худшей форме, способна заткнуть за пояс большинство голливудских звезд. Она начинала свою карьеру почти двадцать лет назад на Бродвее семнадцатилетней девчонкой. Диана стала звездой без помощи кинооператоров и пресс-агентов.
– Теперь мне действительно пора уходить, – сухо произнесла Мэгги.
Он взял ее за руку:
– Великолепное начало. Что с нами происходит?
Робин улыбнулся:
– Поговорим о более важных вещах. Когда я смогу тебя увидеть?
– Не знаю.
В улыбке, появившейся внезапно на лице Мэгги, таился вызов.
– Завтра состоится премьера моего нового фильма. Может быть, ты пожелаешь увидеть, что способны сделать кинооператоры и пресс-агенты. Пойдешь со мной?
– Не люблю смотреть кино, сидя в зале с черным галстуком на шее. Предпочитаю делать это дома, перед телевизором, с пакетом кукурузных хлопьев в руке. Как насчет послезавтра?
Она равнодушно посмотрела на Робина:
– Никогда не загадываю так далеко.
Их глаза встретились. Затем лицо Робина озарила знакомая усмешка.
– О’кей, дорогая, ради тебя я отказываюсь от кукурузы. Куда и в какое время за тобой заехать?
– Встретимся в восемь в «Плазе». Фильм начнется в половине девятого, но сначала пройдет его презентация для телевидения. К сожалению, я должна там быть.
– Значит, в восемь.
Вернувшийся пресс-агент направился с Мэгги к двери. Робин проводил ее взглядом и зашагал к Диане Уильямс.
Без пяти минут восемь она занервничала. Волноваться смешно, говорила себе Мэгги, Робин – джентльмен. Он не подведет ее. Он и не обещал прибыть раньше восьми. Без трех минут восемь Мэгги спросила себя, не пора ли позвонить Сиду Гоффу и попросить его сопровождать ее на премьеру.
Телефон зазвонил ровно в восемь. Робин был в вестибюле. Мэгги еще раз посмотрела на себя в зеркало. Ему, наверно, не понравится, как она выглядит: на Мэгги было белое платье, расшитое бисером (она взяла его напрокат на студии), и белое норковое манто (тоже собственность кинокомпании). Накладные волосы свободно падали на спину, доходя до ее середины, – студийный парикмахер прибыл в люкс, чтобы воссоздать прическу, запечатленную в фильме. Это безумие, подумала Мэгги, у меня тонна собственных волос. Крупные серьги с бриллиантами и изумрудами (также взятые напрокат и застрахованные) казались Мэгги излишне броскими.
Когда Мэгги вышла из лифта, Робин встретил ее с улыбкой. Потом одобрительно кивнул головой. Они молча пробрались сквозь толпу поклонников, щелкавших фотоаппаратами и просивших автографы. Сев в лимузин, Мэгги откинулась на спинку сиденья, затем быстро подалась вперед:
– Господи, я потеряю мои волосы.
Робин рассмеялся вместе с Мэгги:
– Мне показалось, они отросли со вчерашнего дня.
– Слишком длинные? – неуверенно спросила она.
– Все великолепно, – сказал он. – Считай, что ты идешь на костюмированный бал. Это на самом деле маскарад. Ты изображаешь из себя кинозвезду. Играй эту роль до конца и без стеснения.
Возле кинотеатра образовалась пробка. Они простояли пятнадцать минут, пока дамы в бриллиантах высаживались из прибывших ранее лимузинов. Женщины в мехах приходили в ярость, если толпа не узнавала их. Мэгги разглядывала актрис сквозь окно машины. Деревянные ограждения и полиция сдерживали толпу. На другой стороне улицы стоял грузовик с включенным прожектором. Тротуар был устлан красным ковром. Фоторепортеры в смокингах производили странное впечатление. Когда автомобиль Мэгги поравнялся с подъездом, пресса устремилась к нему. Ликующая толпа прорвала полицейское оцепление. Люди протягивали руки, стремясь коснуться белого меха, они кричали: «Мэгги, Мэгги…» Сид Гофф и второй пресс-агент своими телами защищали Мэгги. Она поискала глазами Робина. Он исчез. Мэгги рассердилась. Ее подтолкнули к высокому человеку, державшему в руке микрофон. Мелькали вспышки. Кто-то направил на нее прожектор. Заработала телевизионная камера. Господи, где же Робин?
