– Робин, я не прихожу сюда в выходные дни ради моих обычных пациентов. Полтора года назад вы отказались от моей помощи, а сегодня вдруг звоните и заявляете, что я вам срочно нужен.
Робин опустился в кресло:
– Я нуждаюсь в вашем совете. Мэгги Стюарт в Нью-Йорке. Она живет у меня. Все чудесно.
Арчи закурил трубку:
– Значит, проблем нет.
– Черта с два! Она хочет выйти за меня замуж.
– Большинство девушек хочет выйти замуж.
– Из этого ничего не выйдет. Брак – это не только общая постель. Особенно для такой девушки, как Мэгги. За последние пять дней она рассказала мне о себе все. Я узнал о ее первом браке, об отношениях с Парино, о парне из Калифорнии, о пляжном домике. Она выложила мне все.
– А вы?
– Я ее слушал. Не раскрывая рта. Что я могу сказать? «Знаешь, я вовсе не Робин Стоун».
– Это ваше законное имя.
– Конечно. Только где-то внутри меня сидит маленький ублюдок Конрад. Он – это тоже я. А Мэгги хочет детей… хочет иметь настоящую семью.
Внезапно Робин стукнул кулаком по столу:
– Черт возьми, Арчи! До встречи с вами все было отлично – я получал удовольствие от секса, нормально функционировал!
– Вы функционировали как машина. Теперь Конрад борется за свое «я». Человек, внутри которого притаился Конрад, был мертвым – он не испытывал эмоций. Вы сами это признали. И вот впервые вас раздирают противоречивые чувства. Это хороший симптом: вы испытываете эмоции, волнуетесь. Это нормально.
– Мое прежнее состояние нравилось мне больше нынешнего. Уходя от вас первый раз, я сказал вам, что моя цель – добиться чего-то в жизни. И я сделаю это. Но мне не нужен Конрад! Я хочу забыть его!
– Робин, почему бы вам не съездить в Гамбург?
– Что мне там делать?
– Вам известна фамилия вашей матери. Поищите ее родных – может быть, ваше происхождение удивит вас.
– Мать Конрада была шлюхой! – выпалил Робин.
– Она стала ею. Чтобы прокормить Конрада. Возможно, вы еще будете гордиться вашим первым именем!
Робин встал:
– Как вы не понимаете – я не желаю знать Конрада. Не хочу волноваться за судьбу Мэгги Стюарт. Не хочу скучать по ней, когда она улетит на Западное побережье. Не хочу по кому-то скучать и нуждаться в ком-то! Прежде со мной этого не было… и не будет впредь.
Доктор Голд поднялся с кресла:
– Робин, не убегайте от себя! Неужели вам не ясно, что происходит? Вы начали отдавать себя. Соединили любовь с сексом. Этот опыт взволновал вас. Это нормальное явление. Не бойтесь его. Конечно, вы еще столкнетесь с проблемами. Но в тот день, когда вы скажете какому-то человеку, что он вам нужен, вы станете здоровой и цельной личностью. Этим человеком будет Мэгги. Не избегайте ее, Робин.
Но Робин уже хлопнул дверью.
Он пешком вернулся к себе домой. В душе у него было пусто. Робина охватило странное спокойствие. Мэгги, надев черное платье, сидела в гостиной. Робин с любопытством посмотрел на девушку.
– Который час? – спросил он.
– Половина пятого.
Он улыбнулся, но глаза его оставались холодными.
– Тогда сними платье. У нас еще целый час в запасе.
Он повел ее в спальню, и они стали заниматься любовью. Потом он посмотрел на Мэгги с загадочной улыбкой на лице. Робин был доволен собой.
– Милая моя, ты и не знаешь, – произнес он, – что сейчас тебя любил Робин Стоун и все было прекрасно.
– Как и всегда, – тихо заметила она.
– Сегодня кое-что изменилось.
Шлепнув Мэгги по ягодице, Робин добавил:
– Вставай, детка, нас ждут на яичном коктейле.
Джудит Остин вышла из ванны. Посмотрела на свое тело, отражающееся в зеркальных стенах… внимательно оглядела себя со всех сторон. Она была тоненькой, как тростник, но все равно соблюдала строгую диету. В пятьдесят легко располнеть. Везучая Конни постоянно катается на горных и водных лыжах; ее тело сохраняет упругость. Жаль, что она сейчас далеко. Конни вернулась в Италию, чтобы провести Рождество с князем и детьми. Бесконечная череда приемов и вечеринок. Ее титул производил на всех впечатление. Джудит тряхнула ногой перед зеркалом. Да, бедра становились дряблыми. У Конни были крепкие бедра. Наверно, ей, Джудит, следует заняться спортом. Но солнце и ветер портили кожу сестры. Джудит приблизилась к зеркалу. Тонкие морщинки были только около глаз. При благоприятном освещении ей можно было дать лет тридцать восемь, возможно, даже тридцать шесть. Она открывала список наиболее элегантных женщин и до сих пор считалась одной из известнейших красавиц Нью-Йорка. Последний приезд Конни привлек дополнительное внимание прессы к «самым эффектным двойняшкам мира».
Любит ли Конни сейчас Витторио? – подумала Джудит. Сев на стул, она начала вытирать полотенцем свое тело. Внезапно осознала: за последние три года в ее жизни не было ни одного романа. Три года тому назад она порвала с Чаком.
