– Я думал не о вас, – сказал Робин, – а о Грегори. Он убежден в том, что у него рак.
– А что вы скажете обо мне? – спросила она. – Грегори не способен смириться с собственной неполноценностью. Он не знает, что такое болезнь. Как, по-вашему, я прожила последние месяцы? Рядом со мной находился вечно жалующийся инвалид. Вместо гольфа он считал свой пульс…
– Разве брак не предполагает подобные испытания?
– Вы в это верите?
– Если бы я был женат, я бы считал так.
– Вероятно, да, – медленно произнесла она. – Мне замужество принесло мало радости.
– Не вовремя вы это поняли.
– Не смотрите на меня с ненавистью, Робин. Я внесла свою долю жертв в этот брак.
– В этот брак? Так говорят женщины? Не наш брак?
– Теперь вы говорите как сентиментальный человек.
Он заказал новые напитки.
– Я отнюдь не сентиментален; я считал это женской чертой.
– Когда-то я обладала ею. Выходя замуж за Грегори, рисовала нашу жизнь розовыми красками. Но он не хотел многого, что составляет настоящий брак. Ему были не нужны дети, он хотел иметь только жену, чтобы она следила за его домами – у Грегори развито чувство собственности: за городским особняком, за виллой в Палм-Бич, за домом в Куоге… Эти хлопоты заполнили всю мою жизнь.
– Ну, управлять телекомпанией – тоже не забава.
– Я это понимаю. Я с уважением отношусь к его работе, принимаю друзей Грегори, общаюсь с ними. Но женщине мало светской жизни и роли идеальной хозяйки. Мне многого недоставало все эти годы. Когда я оглядываюсь назад, то вижу одну пустоту.
– Сейчас не время копаться в прошлом. Ваша главная забота – поставить Грегори на ноги. Он нуждается в вас. Поэтому перестаньте плакаться в жилетку по поводу того, что вы – его собственность. Отныне вы станете для Грегори Флоренс Найтингейл, Зигмундом Фрейдом и лучшим другом, какого он когда-либо имел. Мне понравились ваши слова о том, что он – игрок. У вас развита интуиция, Джудит. Вы чувствуете, когда в обращении с больным требуется прямота, а когда следует проявить мягкость. Эмоциональный надлом излечивается труднее, чем физическая болезнь. Вы должны проследить за тем, чтобы он не сломался. Если это случится, вы узнаете, что такое настоящие неприятности. Я видел, как это происходит с мужчинами. Они гуляют в халатах, разгадывают кроссворды в больницах для ветеранов.
– Но почему это происходит с Грегори? Более слабые люди легко переносят операцию на желчном пузыре. И на предстательной железе. Он не похож на себя с тех пор, как первого января попал в клинику.
Робин закурил сигарету:
– Иногда болезнь ударяет сильного человека более заметно, чем слабака. Грегори не привык к такому состоянию. Он не знает, как с ним справляться. Он всегда готов к неожиданностям в бизнесе. Но ему не приходило в голову, что его тело уязвимо. Почва ушла из-под ног Грегори. Человек такого типа воспринимает болезнь как унижение.
Она умоляюще посмотрела на Робина:
– Робин, помогите мне.
– Хорошо.
Джудит сжала его руки:
– Робин, я сделаю все, что в моих силах. Но одной мне не справиться. Я так долго жила в башне из слоновой кости. У меня нет близких друзей. Женщины, с которыми я встречаюсь за ланчем, делятся со мной своими проблемами. Я же хранила все в себе. Считала недостойным исповедоваться. Внезапно обнаружила, что мне не к кому обратиться в тяжелую минуту. Я не хочу, чтобы люди знали об операции Грегори. Она кажется унизительной, как кастрация. Робин, я могу звонить вам, поплакать на вашем плече?
Он улыбнулся:
– У меня широкие плечи, Джудит.
Она откинулась на спинку кресла и отпила виски. Ее глаза смотрели мимо Робина.
– Грегори беспокоится об Ай-би-си. Дан дает слишком много интервью. Всякий раз, когда Грегори читает их, у него обостряется язва. Это его телекомпания, и он страдает, когда лавры достаются кому-то другому.
– Иногда трудно избежать контактов с прессой, – отозвался Робин. – Я скрываюсь от репортеров, и они набрасываются на Дана. После моей пресс-конференции я не встречался с газетчиками.
Она улыбнулась:
– Это, вероятно, убило Дана. Вы невольно перехитрили его. Отказавшись от интервью, вы сделали из себя загадку. О вас постоянно пишут. Мне нравится прозвище, которое вам дали: Машина Любви.
Он нахмурился:
– Они скоро устанут. Меньше всего я ищу личной известности.
– Грег это знает, ваша слава его не задевает. Она естественна. Дан занимается этим бизнесом всю жизнь. Вы хоть и появляетесь на телеэкране, но все равно остаетесь таинственной личностью на Мэдисон-авеню. Вы интригуете газетчиков, они испытывают желание разгадать, что вами движет.
– Думаю, вы преувеличиваете их интерес ко мне.
Он допил спиртное:
– Хотите еще?
– Нет. Мне завтра рано вставать. Вы приедете?
Он покачал головой:
– Кто-то должен присматривать за телекомпанией. Пожалуйста, позвоните мне, когда узнаете результат.
– Хорошо. У вас есть прямой телефон в кабинете?
Он вытащил блокнот и записал на листке номер.
– Напишите и домашний, – добавила Джудит.
– Ай-би-си всегда может соединить со мной. Мой домашний телефон подключен к коммутатору телекомпании.
