Грегори сидел в кресле в больничной палате, завернувшись в шелковый халат. Его загорелое лицо осунулось. Джудит тоже была загоревшей, но усталой. Лицо Клиффа Дорна выражало тревогу. Робин заставил себя улыбнуться, чтобы развеять мрачную атмосферу.
– Вы не похожи на больного, – бодро сказал он.
– Это рак, – подавленно отозвался Грегори. – Я знаю.
– Грег, перестань так говорить, – взмолилась Джудит.
– Никто не поправляется так долго после операции на желчном пузыре. У меня не проходят боли.
– В том же месте? – спросил Робин.
– Кто знает? Все болит. Даже мочеиспускание сопровождается болью. Я чувствую, все мои внутренности поражены. От меня скрывают правду. В Палм-Бич меня пытались уверить, что это простатит. Но я знаю – они сказали Джудит, что я болен раком.
Джудит умоляюще посмотрела на Робина.
– Я твержу ему снова и снова – это предстательная железа. Ничего не скрываю.
– Ну конечно, – выпалил Грегори. – Меня здесь обследуют. Если результаты окажутся отрицательными, мне их покажут. Все улыбаются, подбадривая меня, и смотрят, как я постепенно умираю.
– Вы прежде похороните меня, если не оставите эти разговоры, – решительно заявил вошедший в палату доктор Лесгарн. – Слушайте, Грегори, я изучал результаты обследования в Палм-Бич. Это действительно предстательная железа. Придется делать операцию.
– А я что говорю? – торжествующе произнес Грегори. – Предстательную железу оперируют только при злокачественной опухоли!
– Я больше не желаю вести подобные разговоры, – твердо заявил доктор Лесгарн. – Прошу всех выйти отсюда. Я сделаю вам инъекцию снотворного, Грегори. Вы совершили утомительное путешествие; я хочу, чтобы вы отдохнули перед завтрашней операцией.
– Будете резать? – испуганно спросил Грегори.
– Да. Вы скоро поправитесь.
– А если окажется, что это злокачественная опухоль?
– Тогда и поговорим. Но, Грегори, рак – это еще не смертельный приговор. Многие мужчины прекрасно живут с этим диагнозом долгие годы, если он поставлен достаточно рано и время не упущено.
– Я слышал о таких случаях. Им удаляют яички, а потом и член. Они умирают по частям.
Доктор Лесгарн кивком головы указал Джудит на дверь. Миссис Остин подошла к Робину и Клиффу. Доктор Лесгарн протер руку Грегори ваткой, смоченной в спирте. Остин отвел руку врача в сторону.
– Скажите мне, прежде чем я усну. Это злокачественная опухоль?
– Никто не может сказать это со стопроцентной уверенностью до операции. Я наблюдал больных раком предстательной железы и не вижу у вас соответствующих симптомов. Я уверен на девяносто девять и девять десятых процента, что у вас нет злокачественных образований.
– Но вы не исключаете полностью такую возможность?
Джудит подошла к мужу и поцеловала его в щеку:
– Ты величайший игрок на свете. Никогда еще твои шансы на победу не были столь велики. Стоит ли поддаваться страху?
Он заставил себя улыбнуться; она поцеловала его в лоб:
– Завтра утром я приду к тебе перед операцией. А теперь послушайся доктора – отдохни и расслабься. Я люблю тебя, Грегори.
Она покинула комнату с Робином и Клиффом. Они втроем молча пошли по коридору. Джудит заговорила только у лифта.
– Я увидела в его глазах смерть. – Она вздрогнула. – Он уверен, что умрет.
На улице их ждал длинный «линкольн». Шофер вытянулся в струнку.
– Хотите, чтобы я поехал с вами до дома? – спросил Клифф.
– Мне необходимо выпить, – сказала она.
– Нам всем это не помешает, – согласился Робин.
– К сожалению, я – пас, – сказал Клифф. – Меня ждет сегодня долгая поездка, а утром я хочу вернуться сюда.
– Я позабочусь о миссис Остин, – сказал Робин.
Они сели в машину.
– Мне нравится один бар – если только вы не предпочтете «Сент-Реджис», «Дубовую комнату» или что-то еще.
Она откинулась на спинку сиденья:
– Нет, меня устроит любое спокойное место.
Войдя в «Улан», Джудит с любопытством осмотрелась по сторонам. Вот, значит, куда он ходит. Полумрак обрадовал женщину. Робин отвел миссис Остин к задней кабинке и заказал для нее виски. Подождав, когда он пригубит мартини, Джудит сказала:
– Чем, по-вашему, это закончится, Робин?
– Он поправится.
– Вы говорите это не для того, чтобы успокоить меня?
– Нет. Люди, которые ждут смерти, редко действительно умирают. Грегори слишком испуган, чтобы умереть.
– Не понимаю.
– На войне, после ранения, я попал в госпиталь. Я оказался в длинной палате с рядами кроватей. Справа от меня лежал парень, начиненный шрапнелью. Ему должны были сделать пять операций. Каждый раз он был уверен, что это его последний день на земле. А другой мой сосед почитывал газеты. Он умер от внутреннего кровотечения. Я заметил, что близость смерти вселяет в человека удивительное спокойствие. Ко всему вырабатывается иммунитет. Вероятно, смерть несет в себе эмоциональную анестезию.
– Вы мне очень помогли, – сказала Джудит.
– Ему будет нелегко, – тихо заметил Робин. – Самое тяжелое начинается после операции.
– Вы имеете в виду невозможность заниматься сексом?
Она пожала плечами:
– Робин, нас никогда не связывала бурная страсть, даже вначале. Ай-би-си поглощала все чувства Грегори. Мне было тяжело.
