Прошла неделя, месячные так и не начались. Перед Мэгги встала задача заставить Хадсона переспать с ней. Прежде в их интимной жизни не было таких перерывов. Видно, фотомодель отнимала у него все силы или он завел новую любовницу. Когда у Хадсона начинался новый роман, он избегал жены.
Ночью Мэгги прижалась к нему, но он оттолкнул ее.
Она закусила в темноте губу:
– Я хочу ребенка, Хадсон.
Мэгги обняла мужа, поцеловала его. Он повернул к ней голову:
– О’кей, только без лишних слов, детка. Мы хотим ребенка – давай потрахаемся.
Когда Мэгги пропустила вторые месячные, она отправилась к врачу. На следующий день доктор позвонил Мэгги и поздравил ее с шестинедельной беременностью. Она решила выждать несколько недель, прежде чем сообщить новость Хадсону.
Спустя несколько дней они, против обыкновения, остались вечером дома. За обедом Хадсон был молчалив, спокоен, задумчив. Почти ласково предложил ей после еды подняться наверх в кабинет и выпить. Сидя на диване, он наблюдал за тем, как Мэгги наливает бренди. Хадсон взял бокал и сказал:
– Ты можешь через три недели уйти с телевидения?
– Я могу взять отпуск – но зачем?
– Я сказал отцу, что ты беременна.
Она изумленно посмотрела на мужа. Затем подумала, что, наверно, доктор Блейзер сказал ему о беременности. Она предупредила врача, что хочет сохранить все в тайне из-за работы; возможно, ему и в голову не пришло, что Хадсон должен оставаться в неведении. Похоже, его нынешнее настроение объяснялось этим. Интуиция не подвела ее. С появлением ребенка все изменится.
– Хадсон, я могу работать почти до родов, если камера будет показывать только верхнюю часть тела. Зачем нам уезжать?
Он удивленно посмотрел на жену:
– А как мы объясним отцу и всем остальным твой плоский живот?
– Но я…
– Мы не сможем притворяться. Люди должны считать, что ты действительно беременна. Даже Бад и Люси. Один промах, и отец все узнает. Я обдумал детали. Мы скажем отцу, что отправляемся в кругосветное путешествие – оно будет моим подарком тебе по случаю беременности. Объясним, что после рождения малыша мы не сможем оставить его одного. Потом заявим, что в Париже случились преждевременные роды.
– Не понимаю, Хадсон. Я хочу рожать здесь.
На его лице появилась усмешка.
– Не входи в роль. Я лишь сказал ему, что ты беременна. Это же не соответствует действительности.
Он встал и налил себе новую порцию бренди:
– Мы все подготовим заранее. Мы можем взять ребенка в Париже. У врача, с которым я разговаривал, там есть знакомые. Они даже подбирают малыша, похожего на усыновителей. Через семь месяцев должны родиться трое детей. Мы лишь оплачиваем пребывание матери в роддоме. По высшему классу. Ребенка передают нам сразу после родов – мать не будет знать его пол и нашу фамилию. Я просил мальчика. Нам выпишут свидетельство о рождении. Этот везучий малыш принесет нам миллион, а сам, если пожелает, получит двойное гражданство. Мы с триумфом вернемся в Америку.
Мэгги облегченно засмеялась. Встала с дивана и подошла к Хадсону.
– Теперь моя очередь преподнести тебе сюрприз. Все эти сложности ни к чему.
– Что ты хочешь сказать?
– Я беременна.
– Повтори, – выпалил он.
– Я беременна.
Мэгги не понравилось, как Хадсон смотрит на нее.
Он ударил жену по лицу:
– Сучка! Чей он?
– Мой, наш.
Она почувствовала, что ее губа опухает, во рту появился вкус крови. Хадсон шагнул к жене, схватил ее за плечи и тряхнул.
– Скажи мне, шлюха, чьего ублюдка ты пытаешься всучить мне?
Снова пощечина.
– Говори, или я выбью из тебя признание!
Мэгги вырвалась и убежала из комнаты. Он бросился вслед за ней, поймал жену в коридоре.
– Говори! Чей это ублюдок?
– Какая тебе разница? – произнесла она сквозь слезы. – Ты хотел взять чужого ребенка в Париже, а этот хотя бы мой.
Внезапно злость исчезла с его лица. На губах Хадсона появилась улыбка. Она затащил жену обратно в кабинет.
– Ты права. Абсолютно права. Я позволю тебе родить. Ближайшие десять лет ты будешь рожать каждый год. Затем получишь развод и большие алименты.
– Нет.
Она опустилась на диван и спокойно посмотрела на мужа, хотя на самом деле ужасно нервничала.
– Я не дам тебе и цента.
– Можешь не давать, – устало промолвила она. – Я буду жить с родителями. Я зарабатываю на телевидении достаточно, чтобы прокормить ребенка.
– Это кончится, когда я развяжусь с тобой.
– Что ты имеешь в виду?
– Ребенок принесет мне миллион. Либо ты родишь его и отдашь мне, либо лишишься работы. Я вываляю тебя в грязи. Твоя карьера на телевидении кончится, а твои родители не смогут показаться на улице.
Она закрыла лицо руками.
– Почему, Хадсон? Зачем это тебе? Я совершила ошибку – одна ночь, один мужчина. Это случилось со мной в первый и последний раз. Я хотела, чтобы у нас все было хорошо. Но я была с тобой несчастна, никогда не чувствовала себя женщиной. Наверно, я поступила плохо. Я не собираюсь вытаскивать на свет то, что знаю о тебе.
Ее голос дрогнул.
– Я думала, у нас еще есть шанс. Наверно, я потеряла голову, но мне казалось, что ребенок сделает тебя счастливым. Сблизит нас. А потом, когда ты обретешь покой, мы заведем новых детей – уже общих.
