Сэмьюел уже успел обнародовать свои планы заняться частной практикой – но тут стало известно об убийстве Эпполито, и он отложил их исполнение, чтобы попытать счастья и взять реванш за проигрыш дела Ляфроша, осудив одного из видных мафиозных деятелей, каковым являлся Нино. Следователем был Роланд Кадьё из 10-го убойного отдела. Пятью годами ранее он помог Сэмьюелу выиграть его первое дело об убийстве.
Один из двух их свидетелей, Патрик Пенни, продолжал давать Сэмьюелу и Кадьё зацепки, но другой, полицейский Пол Роудер, не пылал желанием давать показания против двоих мафиози, особенно против Нино, чья репутация шествовала впереди него: этому способствовали как дело о театре «Вестчестер Премьер», так и данные наблюдения, собранные Кенни Маккейбом и его неофициальным напарником из ФБР Тони Нельсоном.
В результате бегства из-под стражи, куда его заключили после появления перед большим жюри, Пенни был схвачен, а затем снова бежал. На этот раз после поимки он попал прямиком за решетку – и стал для полиции такой занозой в заднице, что в суд его перевозили в кандалах и с гирями на ногах. Сэмьюел и Кадьё не хотели, чтобы с их свидетелями обращались подобным образом, но «наверху» сказали, что не могут содержать Пенни где-либо на квартире, да еще и платить полицейским за его охрану.
– Какого черта происходит? – недвусмысленно выразил Сэмьюел свое отношение в разговоре с начальником. – У нас тут два мафиози, которые попались чуть ли не с поличным на двойном убийстве, а вы экономите на каждом пенни!
После этого Пенни был переведен в мотель.
Кадьё пытался загладить эту вину перед Пенни и переубедить своего коллегу Пола Роудера, утверждавшего, что дача показаний по делу об убийстве против капо мафии слабо вязалась с тем безоблачным будущим, которое он рисовал в своем воображении, когда десять лет назад выпустился из полицейской академии и был назначен в отдел неорганизованной преступности Жилищного департамента. Однако Роудеру пока никто не угрожал, и Кадьё несколько раз делал акцент на том, что не в правилах мафии причинять вред полицейскому, действующему по долгу службы.
Это была чистая правда. Согласно традициям мафии, такой поступок приносил несчастье. Пригрози копу – и каждого букмекера, ростовщика и маклера в округе начнут преследовать.
Что же касается подкупа полицейских, то здесь правил предусмотрено не было. 3 января 1980 года Джоуи Теста, ранее уже обработавший брата Пенни, получил задание позвонить Роудеру домой. В подтверждение того, что он полностью уверен в своем решении назначить Джоуи – а не Генри – на замену Крису, Рой пояснил Фредди:
– Такое дело, как это, я могу доверить только Джоуи.
Джоуи сообщил Роудеру, что двое его друзей готовы заплатить ему двадцать пять тысяч долларов, если он солжет о главном:
– Скажи, что ты не говорил, что ты из полиции. Скажи, что просто сказал: «Эй ты, стоять!» Не надо говорить, что ты представился полицейским.
К огорчению Роя и Нино, попытка подкупа обидела Роудера и только укрепила его позицию.
– Я полицейский. Расскажу все как было. Я не взял бы и сто тысяч. Скажи своим друзьям, что я лучше приму пулю, чем их деньги.
На следующий день, после того как Роудер доложил об этом звонке, его поместили в безопасное место, что было весьма разумным ходом, потому что Нино и Рой уже доказали, что способны нарушить сложившиеся традиции мафии.
Учитывая, что Пенни и Роудер были вне досягаемости и готовы дать показания, дело против Нино оставалось достаточно крепким. И тем не менее, когда Нино в третий раз в своей жизни сел на скамью подсудимых – произошло это 30 января 1980 года, – кабинет окружного прокурора полнился опасениями. Альберт Демео, дядя Роя, давным-давно оставил эту работу и стал преподавать право, но его мудрые слова были актуальны до сих пор: в делах с участием мафии всегда есть место неожиданному.
Принимая во внимание данные обстоятельства, прокурор Сэмьюел и его руководство попросили судью Эдварда Лентола изолировать присяжных заседателей на весь судебный процесс, а не только на время обсуждения перед вынесением приговора, как было принято. Утверждалось, что риск давления на присяжных был слишком велик. Судья Лентол, американец итальянского происхождения, согласился. Подобного не происходило в Бруклине со времен заседаний по делу «Корпорации убийств» в 1940-х годах (в которых сторону обвинения представлял, среди прочих, Кенни Маккейб-старший).
Распоряжение судьи отрезало Нино пути для подкупа присяжных, они теперь круглосуточно находились под охраной. Лишившись возможности купить себе свободу, Нино вынужден был разыграть самую рискованную карту: убедить присяжных, что его ранил тот же стрелок, который убил обоих Эпполито, что он сбежал с оружием нападавшего и стрелял из него в Роудера в целях самообороны. Контрабандная пуля, переданная Домиником, делала эту историю правдоподобной, но маловероятной. Что было еще хуже, Нино нужно было свидетельствовать в свою защиту и не попасться на лжи при перекрестном допросе.
