Присяжные чувствовали себя обязанными именно
Компромисс явился «пародией на правосудие», как выразился фон Эш после того, как некоторые присяжные согласились обсудить дело с юристами обеих сторон.
– Похоже, это единственное, что мы могли сделать: она ни в какую не хотела соглашаться на обвинение в убийстве.
Благодаря своему человеку в составе присяжных и тому, что они не пошли на новое рассмотрение дела, Нино светило не пожизненное заключение, а срок от пяти до пятнадцати лет. Судья Лентол отказал в освобождении под залог до рассмотрения апелляции, но другой судья отменил его решение, и Нино отправился домой в относительно веселом настроении дожидаться формального вынесения приговора.
Месяц спустя на оглашении приговора адвокат Нино Джеймс Ля Росса ходатайствовал о смягчении приговора на том основании, что его пятидесятипятилетний клиент жил «образцовой жизнью» и…
– …во всех смыслах, это его первое настоящее столкновение с законом, когда его признали виновным. Все эти годы он работал. Он постоянно работал; он постоянно зарабатывал деньги; он постоянно вносил свой вклад в развитие общества.
При этих словах каждый полицейский в зале суда испытал рвотный рефлекс.
Приговор судьи Лентола подразумевал от пяти до пятнадцати лет заключения. Но апелляционный суд уже отменил его решение, когда он пытался отправить Нино за решетку после вынесения приговора, поэтому Лентол позволил дядюшке оставаться на свободе в ожидании обязательной апелляции по поводу осуждения за нападение.
Нино, разумеется, уже принял решение наказать Патрика Пенни, того самого свидетеля, показания которого (в соответствии с тем, что сказали представителям обеих сторон все присяжные, кроме Джуди Мэй) составили основу дела. Единственной причиной, по которой Пенни был еще жив, являлось то, что Нино не осмеливался начать действовать, пока не был вынесен приговор, на случай, если мольбы Ля Россы о снисхождении смогут оказать воздействие на судью.
Теперь же горизонт был чист. Смерть Пенни не могла повлиять на апелляцию, которую готовили адвокаты Нино. Они собирались обжаловать срок заключения, а не приговор, который с юридической точки зрения почти всегда является неопровержимым.
Однако как бы Нино ни горел желанием, он не мог выполнить грязную работу сам. Только что осужденному, ему нельзя было подвергать себя риску нового серьезного ареста; в случае еще одной неудачи он уже никогда не выйдет из тюрьмы. Отмщение должно было свершиться опосредованно и, разумеется, через Роя.
Рой был готов услужить, и не только потому, что Нино возложил на него полную ответственность за это задание. Роя тоже глодала изнутри затаенная злоба, какими бы извращенными и корыстными ни были ее основания. В том, что впервые за всю его неугомонную криминальную карьеру один из его сообщников, вышедших с ним на дело, был пойман и осужден, был виновен именно Пенни. И вдвойне плохо было то, что из-за этого невероятного события, этой трещинки в непробиваемой броне Роя, под удар попал его босс, Нино. Кроме того, ему не давали покоя обвинения Доминика, куда бы ни подевался этот мудила, в том, что он оставил Нино в беде.
Еще до вынесения приговора Нино Рой сказал Вито: «Знаешь что? Этот мелкий засранец Пенни за все заплатит, как только мы найдем, где он прячется и с кем якшается».
Из материалов судебного заселания Рою было известно, что Пенни был взломщиком с судимостью – адвокаты Нино бросили этот упрек ему в лицо, пытаясь дискредитировать его показания. Это означало, что в полиции должны были храниться снимки Пенни в профиль и анфас, как обычно снимают арестованных. Рой хотел раздобыть эти снимки и раздать своим подельникам, чтобы те начали поиски.
Обычно Рой поручал такие нехитрые задания детективу Питеру Калабро из отдела автопреступлений, но вскоре после осуждения Нино Калабро был убит неожиданно и жестоко – и в кои-то веки это не стало делом рук банды Роя.
После выполнения служебных дел в Куинсе Калабро ехал домой в Нью-Джерси и был застрелен неизвестными из проезжавшей мимо машины. Кенни Маккейб и другие детективы, расследовавшие это убийство, так и не смогли найти достаточно улик для предъявления обвинения, но пришли к убеждению, что тридцатишестилетний Калабро был убит родственниками его жены, утонувшей в 1977 году при подозрительных обстоятельствах.
