– Ты сейчас в наихудшем положении, – сказал ему Уолтер. – Сливать-то инфу ты уже начал, но за сотрудничество тебе ничего не полагается, потому что ты не сделал этого в полной мере.
Уолтеру уже доводилось произносить подобные речи. Почти каждый сотрудничающий свидетель пытается что-то утаить до тех пор, пока петля на его шее не затянется до предела. Так произошло и в случае с Регой. Теперь у Уолтера появился свидетель, который мог дать показания против неизвестных до сего момента аспектов дела – крупных ростовщических займов Роя и, самое главное, убийств. Рега слышал, что Пэтти Теста рассказывал, как Рой уложил юношу, подрабатывавшего продавцом пылесосов. Это убийство было связано с кокаиновым ограблением, из-за которого жертву приняли за кубинского киллера.
Рега сдал и того, чью личность до сих пор никак не удавалось установить, хотя этот человек появлялся на множестве фотографий с мест наблюдения, которые попадались Уолтеру: Доминика Монтильо. Рега заявил, что, если не считать Гаджи и Демео, Монтильо знает о банде больше, чем кто-либо, потому что он ответствен за дела, которые Гаджи ведет с бандой.
По мере того как дело разрасталось, Уолтер начал изучать подходящие федеральные законы, по которым могло быть предъявлено обвинение, если бы оперативная группа собрала достаточно доказательств. В этом случае он мог бы ходатайствовать перед большим жюри о вынесении обвинительного заключения. Закон об организациях, подпавших под влияние преступников, и о коррумпированных организациях – или РИКО[126], как его обычно называли, – был краеугольным камнем широкомасштабного законопроекта о преступности, одобренного конгрессом с десяток лет назад с прицелом на те дела, в которых замешана мафия.
Пакет законов предусматривал финансирование программы по защите и перемещению свидетелей, ослаблял ограничения на прослушивание телефонных разговоров и наблюдение с помощью электронных устройств, давал обвинителям бо́льшую свободу действий в иммунизации несговорчивых свидетелей и наделял правом формировать большое жюри не судебную, а исполнительную ветвь власти. На бумаге РИКО был самым мощным оружием в правительственном арсенале, мечом возмездия, специально выкованным для закоренелых преступников, таких как Пол, Нино, Рой и банда Демео.
При определенных обстоятельствах РИКО превращал сам факт участия в преступном синдикате в отдельное федеральное преступление, наказуемое лишением свободы на срок до двадцати лет. В рамках РИКО возможно было даже предпринять еще одну попытку судить обвиняемых за те преступления, по которым они уже были оправданы в суде штата, обвинив их в том, что преступление было совершено с целью помощи синдикату. В свете этого Уолтеру предстояло по-новому взглянуть на дела Андрея Каца и Джона Куинна.
РИКО также открыл возможность использовать заявление подсудимого о признании вины против него самого – опять же на основании теории о том, что признанное преступление было частью «схемы вымогательства» в поддержку синдиката. Для того чтобы констатировать наличие схемы, требовалось всего два преступления, или «предикатных действия». Признание вины в преступлении в пользу синдиката означало, что прокурор по делу в рамках РИКО был уже на полпути к успеху. Поэтому Уолтер начал заново рассматривать дело, в котором Генри и Фредди признали себя виновными, – дело ФБР о бульваре Империи.
Пересматривая дело Джона Куинна, Уолтер узнал о существовании двоюродного брата Джозефа Беннетта – угонщика машин, который держал рот на замке, когда Рой и Питер Ляфроша предлагали ему деньги за то, что он заманит Куинна и Чери Голден в ловушку. Уолтер также узнал, что, когда произошли убийства, Беннетт был информатором ФБР, и даже учитывая, что Беннетт сообщил ФБР о замысле убийства, сейчас он сидел в федеральной тюрьме по другому делу; не исключено, что теперь его язык развяжется.
Уолтер, Джон Мерфи и другие пытались разговорить Беннетта на нескольких встречах, но тот был напуган и озлоблен. Наконец Мерфи сказал ему:
– Пять лет ты жил с призраком Джона Куинна. Может, пора с ним покончить?
– Да, ты прав, – ответил Беннетт.
Теперь, когда в арсенале обвинения оказался второй сотрудничающий свидетель, главным объектом дела стал Рой Демео. Фредди, Генри, Джоуи и Энтони, а также Ляфроша обогнали по важности Пэтти Тесту. Однако это не приблизило Уолтера к Энтони Гаджи и его племяннику, которые казались далекими от преступлений группировки.
Уверенность Уолтера в значимости дела все возрастала, но он смотрел на вещи реалистично. Времени требовалось много. То, что им удалось переманить на свою сторону Мэтти Регу и Джозефа Беннетта, стало большим достижением, но это была лишь маленькая деталь огромного пазла.
Джозеф Хардинг, руководитель отдела автопреступлений, где работал Джон Мерфи, регулярно навещал Уолтера, чтобы узнать последние новости. Хардинг хотел, чтобы дело против банды двигалось как можно быстрее.
– Подождем, – отвечал Уолтер. – Пока вместо дела у нас полная каша: тут кусок информации, там кусок. Посмотрим, к чему это приведет.
