Фрэнк и Ронни отправились домой к своим женам, а Доминика отвезли в исправительный центр «Метрополитен», который недавно покинул Фредди Диноме. Его одежда и личные вещи уже были внесены в опись; ему выдали оранжевый комбинезон – цвет, присваиваемый опасным или особо важным заключенным, – и отвели в камеру в отделении строгого режима. Полицейские говорят, что, когда кого-либо в первый раз сажают в тюрьму, засыпают только виновные. Доминик задремал сразу же.
Позже в тот же день, во время приема пищи в столовой «Метрополитена», он свел знакомство с несколькими заключенными и возобновил отношения с эффектным наркодилером, с которым встречался в клубах во времена своей ночной жизни на Манхэттене, – Джином Грином. Этот член нашумевшей группировки, базировавшейся в Гарлеме, являл собой еще один пример разношерстного спектра знакомств Монтильо в Нью-Йорке.
– Чувак, я слышал, ты драпанул из города, – сказал Грин, после того как они отдали должное иронии по поводу своей очередной встречи – на этот раз в таком невеселом месте.
– Это да, но вот вернулся за наваром.
– Не очень-то круто.
– Вот спасибо, Джин. Вы бы поладили с моей женой.
– Что, неприятности дома?
– Да уж, серьезнее некуда. Слушай, Джин, не говори никому здесь, кто я. Видишь ли, мой дядя не знает, что я вернулся.
– Понял, не волнуйся.
По специальному телефону для заключенных, с которого разрешены были только звонки за счет вызываемого абонента, Доминик снова набрал номер Дениз. Он сказал ей, что ситуация «немного» серьезнее, чем он думал, но решил не вдаваться в подробности, а вместо этого заполнить эфир рассказами о всех «знаменитых преступниках», с которыми он тут встретился.
– Я тут наткнулся на Джина Грина. Он был самым крутым в Гарлеме по наркотикам. А еще я встретил людей из «Везер Андеграунд»[131], которые захватили бронированную машину и убили несколько охранников. А еще…
– Доминик, заткнись. Меня тошнит от этого дерьма. Ты оказался в ситуации, которая кардинально меняет нашу жизнь. Я предупреждала тебя, что это глупо, но ты не послушал. Что теперь будет? На что я буду кормить детей? Где мне жить?
– Держись. Мы что-нибудь придумаем.
Положив трубку, Доминик осознал, что федеральное правительство – не единственный источник его головной боли. Дениз была расстроена куда больше, чем он предполагал. Закончив разговор с мужем, она обратилась к Армянину:
– Я что, должна радоваться, что он сидит в тюрьме со всеми этими маньяками? Он облажался, а делает вид, будто он на вечеринке. Меня уже тошнит от его отношения!
Позже в тот же день Доминика привели в кабинет Уолтера Мэка, который расширил предложения о сотрудничестве, сделанные накануне Джонсом, а также Фрэнком и Ронни. Если бы Доминик решился стать сотрудничающим свидетелем, он должен был бы рассказать правду обо всех и обо всем. Ему также пришлось бы признать себя виновным в участии в предприятии, подпадающем под закон РИКО; обвинение отметило бы его сотрудничество, но при желании судья смог бы приговорить его к тюремному заключению – вероятно, не на такой срок, какой ему светил в случае отказа от сотрудничества и признания своей вины, но тут Уолтер ничего не мог сказать наверняка. Тем временем до окончания суда Служба маршалов Соединенных Штатов – то ведомство, которое занималось программой защиты свидетелей, – нашло бы для него и его семьи безопасное пристанище в каком-нибудь отдаленном городке.
– Если вы решитесь, суд состоится примерно через шесть месяцев, вас приговорят, и тогда вы поймете, что нужно сделать, чтобы привести свою жизнь в порядок, – заключил Уолтер.
Доминик спросил, что́ ждет Даниэль Денё. Уолтер ответил, что пока не знает. Доминик сказал, что ему нужно время подумать.
Позже он предстал перед федеральным судьей для предъявления обвинений в вымогательстве. Оперативная группа придержала новости о его аресте, желая, чтобы он принял решение о сотрудничестве до того, как Энтони Гаджи узнает, что он находится в «Метрополитене», и пришлет к нему кого-нибудь вроде Джеральда Шаргела.
И вдруг в суде, перед лицом нескольких адвокатов защиты, молодой помощник государственного прокурора, ответственный в тот день за предъявление обвинения, назвал Доминика особым обвиняемым, поскольку он был племянником капитана влиятельной организованной преступной «семьи» Гамбино. Не то чтобы ему кто-то сообщил – он лишь прочитал об этом в выданном ему отчете о родословной.
У Доминика стало еще больше времени на раздумья о своем положении, потому что судья назначил залог в двадцать тысяч долларов; у Доминика ни разу не набиралось такой суммы, поэтому ему пришлось вернуться в «Метрополитен». Слух о том, кем он был на самом деле, долетел туда в тот же день. На следующий день об этом знали уже все заключенные. Джин Грин, который сдержал свое обещание и никому ничего не сказал, предупредил его:
– Я слышу всякие гадкие разговоры. Твой дядя хочет забить тебя куском льда. Некоторые из твоих итальянских друзей готовы это исполнить. Будь осторожен, друг мой.
