Ронни Кадьё предложил альтернативный вариант, при котором на кредитной карте Арти будут только расходы на еду и бензин. Его знакомая управляла кемпингом на севере штата Нью-Йорк. Там были хижины, нехоженые тропы и база отдыха, и находилось все это так далеко в пока еще заснеженном лесу, что ни одна душа не узнала бы, что они там были.
– Она сказала, что если мы никому не скажем, что она разрешает копам пользоваться этим местом, то она не против, – объяснил он оперативной группе.
Примерно в то же время Дениз приняла решение: пусть с неохотой, но она и дети переедут к Доминику. Она поделилась с Арти, что не верит, будто брак можно спасти, но беспокоится о том, что́ могут сотворить бывшие подельники ее мужа, узнав о его сотрудничестве с властями.
– Как мне не хочется, чтобы это было навсегда… Но я понимаю всю опасность для детей. Я пойду.
Арти посоветовал ей смотреть на вещи позитивно – ведь все может получиться. Он считал, что кемпинг – отличная идея. Инструктаж можно было продолжить в спокойной обстановке, а у семейства Монтильо было бы время, чтобы начать восстанавливать силы перед стрессом от того, что служба маршалов отправит их всех в город, который не будет похож ни на Нью-Йорк, ни на Южную Калифорнию.
Единственная проблема с кемпингом, которая обнаружилась уже после того, как караван служебных машин двинулся на север, заключалась в том, что отапливался только один домик. В нем поселили свидетеля, его жену и детей, а детективы стали по очереди жить в неотапливаемом домике – когда следили за семьей – или в соседнем мотеле. Каждое утро детективы из неотапливаемого домика выстраивались со своими винтовками возле отапливаемого, чтобы сходить в туалет.
Несмотря на холод и неудобства, этот лагерь в лесу был идеальным местом для того, чтобы люди могли узнать друг друга – неважно, впервые или заново. Закончив подводить итоги дня, Доминик и детективы травили байки, бегали трусцой и играли в бильярд. Они брали Дениз и детей на долгие прогулки по лесу и в кинотеатр в городке неподалеку, там же младшие впервые смогли увидеть снег. Дениз, искусный повар, каждый вечер готовила для всех великолепные блюда.
Однако Дениз по-прежнему относилась к мужу отстраненно. Они спали вместе, но любовью не занимались. Он стремился получить отпущение грехов, но тщетно. Он также хотел, чтобы она правильно истолковала его решение сотрудничать: это был поступок с целью выживания, а не предательство «семьи».
– Я сделал это не для того, чтобы продать своего дядю. Если бы я остался в тюрьме, моя жизнь была бы под угрозой, – сказал он.
Она ответила:
– Это лишь слова. Я уже сказала, что не знаю, чему верить.
С остальными Дениз общалась довольно тепло, и казалось даже, что она получает удовольствие от обстановки.
– Как здорово, – сказала она Ронни в самом начале. – Впервые за девять лет эта семья сидит и питается три раза в день в обществе нормальных людей.
Спустя всего несколько дней детективы положили винтовки обратно в машины. Никто не собирался предпринимать ничего предосудительного или куда-то сбегать.
Когда все отправлялись спать, Фрэнк и Доминик задерживались, чтобы поговорить и выпить, да побольше, чем пару рюмок. Свидетель дал обещание прекратить употребление наркотиков, но об алкоголе речи не было. Фрэнк был поражен его способностью много пить, а на следующее утро вставать с ясной головой.
– Если я буду продолжать в том же духе, этот парень проделает в моем желудке чертову дыру, – сказал он Ронни.
Иногда Доминик уходил в себя. Его мучила мысль о том, что влияние Нино на него оказалось сильнее, чем его способность сопротивляться этому влиянию. Что-то в его характере было не так, и разбираться в этом было больно.
– Что прикажете думать, когда человек, который является для тебя примером для подражания, в любой передаче по телевизору всегда болеет за плохих парней, как это всегда делал мой дядя? Когда я понял, какой катастрофой была «такая жизнь», было уже слишком поздно – я завяз в ней по уши. А потом я погряз в наркотиках и бабах. Я знал, что когда-нибудь это закончится, но что мне было делать – продавать туфли?
Фрэнк был детективом отдела убийств, а не психологом. Однако он дал коллегам такую оценку Доминика:
– Его насильно втянули в эту жизнь. Он попал в нее не по своей воле, но как только он оказался там, он пошел до конца. Вот такой он парень, если чем-то занимается, то идет до конца. Его дядя манипулировал им, но в итоге он стал настоящим «умником». Никогда не встречал таких, как он: это просто самородок.
