Уолтер сказал Доминику, что детективы проведут для него подробный инструктаж перед его первым выступлением в суде присяжных, чтобы он «о многом подумал».
– И о многом вспомнил, – ответил Доминик. – Мне ведь понадобилось три года, чтобы забыть.
Заседание длилось всего час с четвертью, но все его показания были зафиксированы в официальном протоколе, и это помогло ему начать чувствовать себя на своем месте. Человек, которого его сестра Мишель считала просто ребенком, ищущим себя, начал сбрасывать одну кожу и обрастать другой – тайного федерального свидетеля. Его выпроводили из кабинета Уолтера и спрятали в мотеле на Лонг-Айленде.
Новое путешествие Доминика обещало стать чередой эмоциональных потрясений. Вначале он думал, что Дениз будет рада, когда он позвонит и сообщит ей о своем решении, но у нее нашлось что сказать поперек. Она и дети не пойдут с ним по программе защиты свидетелей. Она, очевидно, собиралась покинуть Уэстлейк, но это было не все: их браку тоже настал конец. Она приедет в Нью-Йорк, но только для того, чтобы побыть с родственниками, пока не встанет на ноги.
– Я больше не люблю тебя, – сказала она.
– Да ладно, мы же можем все уладить. Давай попробуем.
– Нет, пришло время мне сказать, что я чувствую. Я не собираюсь скрываться вместе с тем, кого не люблю. Я возненавижу себя за это.
– Подумай еще. Ты нужна мне.
– Прости.
Камария Монтильо, которой скоро исполнялось девять лет, присутствовала в комнате во время звонка Доминика. Дениз не скрывала своих чувств.
– Я собираюсь прекратить отношения с твоим отцом, потому что он был плохим человеком, – сказала она дочери. – Он все время оставлял нас одних.
Камари, кроткая брюнетка, похожая на свою мать и унаследовавшая музыкальный талант отца, тоже была обижена на него и не хотела уезжать из Калифорнии, но не была уверена, что ее мать приняла правильное решение. По крайней мере, когда отец был дома, с ним было весело. Дениз сообщила остальным детям – Доминику-младшему и Марине, – что они поедут в отпуск в Нью-Йорк; Марина никогда еще не встречалась с родственниками ни со стороны мамы, ни со стороны папы.
Доминик, конечно же, осознавал, что заслужил такое обращение со стороны Дениз, но от этого ему было не легче.
– Я обращался с ней как с мусором, но я люблю ее, – признался он Фрэнку Перголе. – Я хочу вернуться к ней и разобраться со всем этим дерьмом, в которое я втянул свою семью.
Надеясь стабилизировать эмоциональное состояние своего нового свидетеля и сделавшись, как и предсказывал Арти Раффлз, семейными консультантами, члены оперативной группы позвонили Дениз и выступили от его имени. Он хочет сохранить брак и стать хорошим мужем и отцом, говорили они ей. Никто не упомянул о Даниэль – этот мост он должен был перейти самостоятельно.
Ничего не получилось. Дениз оставалась непреклонна. Искренность чувств Доминика вызывала у нее массу сомнений. Время для спасения семьи было упущено.
Когда Дениз с детьми вернулась в Нью-Йорк, Арти и другим агентам пришлось серьезно побеспокоиться об их безопасности. Через несколько дней после того, как Доминик принял решение, их самолет приземлился ночью в Ньюарке, штат Нью-Джерси; один из родственников их встретил и отвез в дом сестры Дениз в Куинсе. Арти и еще один агент наблюдали за ними.
На следующий день Арти навестил женщину и спросил, не могла бы она приехать в мотель на Лонг-Айленде, где находился Доминик, и выслушать его. Он добавил:
– Не хочу вас пугать, но куча народу имеет зуб на Доминика. Вам нужно побыть в безопасности. Может быть, вы сможете помириться?
Доминик и Дениз говорили два часа. Он не рассказал ей о своих подружках, но пообещал прекратить употреблять наркотики и стать лучшим на свете мужем и отцом.
– Сейчас я уже готов уйти от всего этого. Моя голова уже проясняется. Арест был для меня наилучшим выходом. Теперь я спасен.
Дениз все еще сомневалась.
– Ты и раньше не стеснялся в обещаниях. Проблема сейчас в том, что я не знаю, когда тебе верить. Я не думаю, что ты когда-нибудь изменишься.
Однако прежде чем вернуться в дом сестры, она сказала, что все обдумает.
Всю неделю, пока Дениз размышляла, оперативная группа по делам Гаджи, отвечавшая за их безопасность, продолжала перевозить Доминика из мотеля в мотель на Лонг-Айленде и в Коннектикуте. Детективы не хотели отдавать его маршалам США, ответственным за программу защиты свидетелей, пока его не проинструктируют и не выяснят окончательно, кто же пойдет по программе – один свидетель или вся семья.
К беспокойству Уолтера, ФБР по-прежнему отказывалось выделять дополнительных агентов для этого дела, потому что боссы бюро, несмотря на все могилы, которые раскопала оперативная группа по делам Гаджи, считали, что дело Джона Готти, которое вели они, было важнее. Арти Раффлз пытался компенсировать расходы, используя кредитную карту бюро для оплаты круглосуточного проживания и питания Доминика и нескольких детективов. В конце концов его начали тревожить суммы счетов – выходило семьсот долларов в день.
