Одной из ключевых задач при инструктаже Доминика и подготовке его к выступлению в качестве свидетеля было точно установить, что, кроме как во Вьетнаме, он никого не убивал – как он и утверждал в своем заявлении под присягой. В самом начале он рассказал детективам о своей роли в нападении с гранатой на Винсента Говернару и признался, что был с Нино и Роем, когда они несколько позже застрелили соседского парня, сломавшего Нино нос. Отчеты об опросах свидетелей показали, что самый молодой из трех мужчин на месте преступления действительно не стрелял из своего оружия. Фрэнк и другие члены оперативной группы начали верить в Доминика.
– Я не думаю, что он способен кого-то убить, – поделился своими размышлениями Фрэнк с Ронни. – У него не такой взгляд, как у Джоуи и Энтони.
Фрэнк и Ронни оставались с семейством Монтильо все десять дней. Другие приходили и уходили, постепенно налаживая дружеские связи. Однажды в воскресенье Арти Раффлз взял с собой свою жену Ингер, учительницу, чтобы она могла оценить интеллектуальные способности двух старших детей Монтильо: незадолго до этого Доминик сказал Арти, что Камария достаточно умна, но у него нет такой же уверенности насчет Доминика-младшего, которого он начал узнавать только сейчас, потому что практически не был рядом с ним, пока жил в Южной Калифорнии. Ингер Раффлз дала детям тест на определение коэффициента интеллекта, использовавшийся в ее школе. Камари и Доминик-младший прошли тест быстро и успешно.
– Не беспокойся о своем сыне, – сказал Арти Доминику после тестирования. – У тебя растет гений.
Верный своему интуитивному умению быстро сходиться с людьми, которые ему нравились, Доминик стал называть агента ФБР и бывшего боксера-любителя «дядей Арти». Он говорил своим детям:
– Слушайте, что говорит дядя Арти. Он знает, о чем говорит.
Несмотря на то что дело было серьезным, временами воцарялось бесшабашно-празднично-игровое настроение. Однажды вечером Кенни и Арти приехали после нескольких дней, проведенных на Манхэттене, и Фрэнк с Ронни попросили Доминика помочь им поквитаться с дядей Арти, потому что тот переехал в уютный мотель поблизости. Кенни тоже переехал, но, как сказал Фрэнк, он был из полиции Нью-Йорка и «слишком большой, чтобы с ним поквитаться».
Арти спокойно доедал свой ужин, запивая его очередным коктейлем. Они вломились в его комнату и насыпали ему в постель овсяных хлопьев.
– Первое преступление, которое я совершил с копом, – сострил Доминик.
– Первая операция, которую я провел с мафиозо, – поддразнил в ответ Ронни.
Ближе к концу их пребывания в кемпинге приехал Уолтер Мэк, чтобы подвести итоги проделанной работы и поближе познакомиться со своим новым ценным свидетелем. У них было мало общего, разве что боевые травмы, но Уолтер и не пытался наладить отношения на основе общих переживаний. Однако посреди общего беспорядка, царящего в кабинете Уолтера, Доминик заметил скульптуру Иводзимы и акварель с морскими пехотинцами – и начал задавать вопросы. Он спрашивал о Вьетнаме, и Уолтер отвечал ему. Доминик оказался самым необычным, а также самым беспутным ветераном, которого Уолтер когда-либо встречал. Между бывшим «зеленым беретом» и бывшим командиром роты установились уважительные, дружеские отношения.
– Позволь мне сказать тебе одну вещь, Доминик, – сказал Уолтер. – Если ты облажаешься, пока будешь на программе, я лично приду за тобой и прослежу, чтобы ты сел в тюрьму. Даже если ты умрешь, вляпавшись во что-нибудь, и станешь призраком, ты свой срок отсидишь.
– Я не облажаюсь.
Сообщение детективов о результатах допроса порадовало Уолтера. Они действительно превзошли все ожидания. Доминик предоставил больше информации о «семье» Гамбино, чем любой другой свидетель: он поведал даже о том, как Нино отчитывался перед Полом. Это было решающим шагом вперед по сравнению с показаниями, данными под присягой за две недели до этого. С юридической точки зрения, учитывая, что уже рассказал Вито о сделке по тачкам, Пол получался подлежащим преследованию лидером преступного сообщества. Незначительное дело об угоне машины Пэтти Тестой привело к самой верхушке мафии. Оперативная группа по делам Гаджи переквалифицировалась в оперативную группу по делам Кастеллано.
По мере того как Доминик прояснял для всех свою жизнь, он постепенно вживался в новую роль. Во второй раз после Вьетнама (первый раз был при Нино) он снова стал чувствовать себя человеком, только на этот раз он был головным разведчиком невидимой армии. Несмотря на то, каким мерзавцем он сделался, по своей сути он оставался патриотом, и это стало очевидным, когда он сбросил одну «кожу» и отрастил другую. Он вызвался навестить Генри Борелли в тюрьме и уговорить его сотрудничать.
– Мы с ним когда-то были близки. Может быть, сейчас он посмотрит на все с моей точки зрения.
Уолтер отклонил его предложение: если это предприятие провалится, объекты будут точно знать, что Доминик сотрудничает. Лучше было оставить их в неведении.
– Не волнуйтесь, у Генри еще будет возможность решить, сотрудничать с нами или пойти ко дну вместе с остальными.
