Перед тем как встретиться с федеральным маршалом и отправиться в Нью-Йорк из очередного нового убежища, Доминик сел за персональный компьютер и составил заявление, которое собирался зачитать судье. Его друг Армянин предложил прилететь из Лос-Анджелеса и выступить в суде в его пользу.
Встреча состоялась в офисе Южного округа. Уолтер Мэк, Кенни Маккейб и Арти Раффлз увидели нового Доминика – загорелого, подтянутого, в спортивном костюме цвета верблюжьей шерсти: он накачал руки и верхнюю часть тела, занимаясь в тренажерном зале. Он вернул себе былое телосложение, из-за которого армейские друзья когда-то прозвали его Кряжем. Сейчас он больше походил на Энтони Сантамария, чем на Энтони Гаджи, если не считать темных очков.
– Сними эти чертовы штуки, – прорычал детектив Фрэнк Пергола, когда вошел в комнату.
– Их доктор прописал!
– Из-за них ты выглядишь как чертов мафиозо.
– Вы, должно быть, Пергола, – воскликнул Армянин, который никогда раньше не встречался с Фрэнком. Все засмеялись: Доминик, очевидно, точно описал их отношения.
Напряжение, которое он чувствовал, немного спало, пока все болтали, но начало нарастать снова, когда вся компания направилась в зал судьи Коннора. Что бы ни случилось, Доминику не терпелось покончить с этим. С 1985 года маршалы постоянно перемещали его, опасаясь за его жизнь. Его вместе с женщиной, которую он встретил в Альбукерке, отправляли в Шайенн, штат Вайоминг, Денвер, штат Колорадо, Сиэтл, штат Вашингтон. Он находился в программе защиты дольше, чем кто-либо из свидетелей. Он хотел оставить все позади и жить там, где ему хочется, без вмешательства федеральных властей, и надеялся снова встретиться со своими детьми. Он не видел их четыре года.
Судья Коннор пригласил Армянина занять место на скамье защиты вместе с Домиником – это был хороший знак – и открыл слушания. В случае сотрудничества свидетеля судьи обычно определяют наказание, применяя трехуровневый тест. Признал ли свидетель свои преступления и проявил ли раскаяние? В какой степени он реабилитировал себя? Полностью ли сотрудничал с правительством?
Назначенный судом адвокат Доминика, бывший прокурор Ли Ричардс, сразу перешел к этим вопросам:
– По каждому из этих важных пунктов, ваша честь, я должен сказать, что Доминик Монтильо – один из самых образцовых подсудимых, которых я видел в своей жизни. Ни один обвиняемый, которого я когда-либо встречал или о котором я когда-либо слышал, не сталкивался с такими ошибками, не менял свою жизнь столь бесповоротно и не вносил такой большой вклад в работу правоохранительных органов. Ваша честь сегодня утром имеет право поставить на свое место последний элемент головоломки для мистера Монтильо и позволить ему завершить то, что я искренне считаю удивительным преобразованием.
Что касается насилия, совершенного Домиником, Ричардс объяснил это «необычайным влиянием» Нино Гаджи и людей, окружавших Нино.
– Эти люди сделали из Доминика Монтильо того, кого я называю старым Домиником. С тех пор Дом воссоздал себя заново.
Судья Коннор попросил подсудимого высказаться. Доминик встал. Его голос то срывался, то вновь становился ровным.
– Я не оправдываюсь, ваша честь, за преступления, которые я совершил в прошлом здесь, в Нью-Йорке, или после, в Калифорнии. Все, что я сделал, было сделано по моей собственной воле, и я полностью понимаю, что мне придется отвечать за свои действия.
Четыре слова в этом заявлении были взяты непосредственно из девиза воздушно-десантных рейнджеров на латыни –
Доминик долго переминался с ноги на ногу, возясь с заготовленным заявлением, и наконец начал говорить. Он сказал, что хотел бы особо отметить, как Фрэнк Пергола, Кенни Маккейб, Артур Раффлз, Уолтер Мэк и другие «хорошие парни» помогли ему спасти то, что осталось от его жизни.
Он вспомнил, как Фрэнк сказал ему, что «никто не имеет права убивать», и как Кенни когда-то был «врагом, засевшим у нашего клуба и делающим снимки», а теперь стал «одним из тех немногих людей, которым я доверяю в своей жизни». Он «не мог выразить словами всего» о дяде Арти и сказал, что Уолтер «заключил со мной только одну сделку – говорить правду». Затем добавил:
– От этих людей я узнал, что семья – это не обязательно кровное родство, но всегда доверие и уважение. Они – та семья, которая у меня есть сейчас.
В заключение он просто попросил о милосердии:
– У меня есть хорошая работа, хорошая квартира, есть будущее, на которое я могу рассчитывать. Я прожил с одной женщиной четыре года. Я понимаю, что совершил серьезные преступления. Каким бы ни был ваш приговор, ваша честь, все, чего я хочу, – это чтобы все это закончилось и моя жизнь началась с чистого листа.
Следующим выступил Уолтер. Он сказал судье, что Доминик был «чрезвычайно ценен для Соединенных Штатов» и выполнил все свои обязательства как свидетель. Дядя Арти добавил:
– Я считаю Доминика честным и откровенным во всех делах, которые с ним имел.
Последним выступил Фрэнк Пергола:
