Ситуация требовала немедленного разрешения. Слева тянулась сплошная бетонная стена, справа – разделительная ограда в пояс высотой, по которой шла предупредительная надпись: «ПЕРЕПРЫГИВАТЬ ЗАПРЕЩЕНО С 12:00 ДО 24:00 ПО ВТОРНИКАМ, ЧЕТВЕРГАМ И СУББОТАМ».
Сегодня как раз был вторник, заполдень – день и время действия запрета. Тем не менее, нимало не колеблясь, Стив Бакстер перемахнул через ограду.
Возмездие последовало незамедлительно и было ужасным. Из засады вылетел замаскированный полицейский фургон, открыв по толпе шквальный беспорядочный огонь. В этом злосчастном веке полиции строго предписывалось законом в случае малейшего подозрения применять оружие.
Бакстер скрылся в ближайшей кондитерской. А там, осознав неизбежность наказания, попытался сдаться. Но и на это он не имел права рассчитывать, поскольку городские тюрьмы и так уже были переполнены. Град пуль заставил его вжаться в пол. Суровые полицейские тем временем устанавливали минометы и портативные огнеметы.
Похоже, пришел конец не только надеждам, но и самой жизни Стива Бакстера. Лежа на полу среди драже и кусков пирожных с кремом, он вручил свою душу Господу и приготовился умереть с достоинством.
Однако его отчаяние оказалось столь же преждевременным, сколь преждевременным был недавний оптимизм. Услышав непонятный шум, Бакстер поднял голову и увидел, что полицейский фургон с тыла атакует группа вооруженных людей. Развернувшиеся навстречу новой угрозе люди в голубой форме были обстреляны с флангов и уничтожены все до единого.
Стив Бакстер вышел поблагодарить своих спасителей и обнаружил во главе группы нападавших Флейм О’Рурк Стейнмиц. Прекрасная разбойница не смогла забыть незнакомца с мягким голосом и, несмотря на возражение пропойцы-отца, тенью следовала за Стивом, а в критическую минуту пришла ему на выручку.
Мужчины в черных шляпах занялись грабежом, а Флейм и Стив уединились в уже разграбленном ресторане Говарда Джонса. Именно здесь, под облупленными оранжевыми фронтонами, оставшимися от более спокойной и обходительной эпохи, меж ними произошла робкая сцена любви, которая, по сути, была не более чем кратким и грустным эпизодом. И вскоре Стив Бакстер вновь окунулся в бушующий водоворот города.
Он упрямо шел к цели. От густого смога глаза Стива сжались до узких щелочек, а плотно стиснутые губы выделялись тонкой белой линией на закопченном лице. Он уже добрался до Сорок девятой улицы и Восьмой авеню, где обстановка менялась со зловещей внезапностью, присущей каменным джунглям.
При переходе улицы Бакстер вдруг услышал оглушительный грохот. Он догадался, что изменился свет светофора. Озверевшие от многодневного ожидания водители, не обращая внимания на такую незначительную помеху, как Стив Бакстер, одновременно надавили на педали акселераторов. Стив оказался на пути встречного потока машин.
Путь назад, равно как и вперед, был отрезан. Недолго думая, Стив Бакстер сдвинул крышку люка и за полсекунды до столкновения нырнул под землю. Над головой измученно заскрежетал металл, и послышался тяжелый удар столкнувшихся машин.
Бакстер продолжал движение по канализационной системе. Эта сеть туннелей хоть и была плотно заселена, но оказалась заметно безопаснее дорог на поверхности. И всего лишь раз дело чуть не окончилось бедой – когда какой-то бандюга напал на него возле отстойника. Однако Бакстер призвал на помощь уже приобретенный опыт и разделался с нападавшим, заполучив в награду его каноэ, вещь абсолютно необходимую в путешествии по туннелям нижнего уровня. Он всю дорогу греб изо всех сил, пока каноэ течением не вынесло на поверхность.
И вот долгожданная цель почти рядом. Остался лишь один квартал. Всего один квартал – и Стив Бакстер у Земельного управления на Таймс-сквер.
Но в тот самый момент, когда до финиша уже было рукой подать, появилось препятствие, перечеркнувшее все надежды Стива Бакстера.
Вдоль Сорок второй улицы, перегораживая ее пополам, высилась стена, на север и юг уходящая в бесконечность. Стоя у этого циклопического сооружения, возведенного за ночь в квазичувствительной манере нью-йоркской архитектуры, Стив Бакстер выяснил, что здесь ведется строительство гигантского жилого комплекса для семей с высокими доходами, а это каменное чудовище представляет собой одну из стен жилого массива. На время строительства все движение к Таймс-сквер было переведено на круговой маршрут через Куин-Баттери и восточную часть Тридцать седьмой улицы.
Бакстер прикинул, что на путь по новому маршруту у него уйдет не менее трех недель, да к тому же придется идти через совершенно неисследованный округ Гармент. Итак, для него забег окончен.
Смелость, упорство и прочие добродетели – все оказалось напрасным. И будь он неверующим, то не исключено, что решился бы на самоубийство. Испытывая горечь поражения, Стив Бакстер включил свой маленький радиоприемник и прослушал последние известия.
