Властная красавица не привыкла к отказам. Разъяренная, как ошпаренная тигрица, она пригрозила собственными руками вырвать у Бакстера сердце, обвалять в муке, посыпать солью и перцем и изжарить на медленном огне. Ее огромные, сверкающие гневом глаза и вздымающаяся грудь говорили о том, что это не просто образные выражения.
Несмотря ни на что, Стив Бакстер спокойно, но неумолимо настаивал на своем. И Флейм с грустью поняла, что никогда бы не полюбила этого человека, если бы он не придерживался высоких моральных принципов, из-за которых ее собственные желания становились неосуществимыми.
И поутру она предложила отпустить кроткого незнакомца с миром и даже утихомирила своего разбушевавшегося отца, обозвавшего Стива Бакстера безответственным дураком, которого никуда не следует отпускать ради его же собственного блага.
– Это не поможет, папа, разве не понимаешь? – сказала девушка. – Он должен жить собственной жизнью, пусть даже она ведет его к гибели.
Пабло Стейнмиц смирился, но ворчал еще долго. А Стив Бакстер продолжил свою отчаянную одиссею.
Он направился к центру города, где люди так толпились и толкались, что едва не довели его до истерики. Оглушенный непрерывным грохотом, ослепленный светом неоновых огней, отражавшихся от хромированных поверхностей, Стив Бакстер наконец попал в район со множеством указателей:
ТОЛЬКО СЮДА
ПРОХОД ЗАКРЫТ
ДЕРЖАТЬСЯ СЕРЕДИНЫ
ЗАКРЫТО ПО ВОСКРЕСЕНЬЯМ И ПРАЗДНИКАМ
ЗАКРЫТО В БУДНИЕ ДНИ
ПОВОРОТ ИЗ ЛЕВОГО РЯДА
Путаясь в лабиринте противоречивых указателей, он забрел в обширный нищенский район, известный как Центральный парк. Каждый квадратный фут земли, насколько хватало глаз, был занят убогими навесами, жалкими вигвамами, потрепанными лачугами и зловонными публичными домами. Внезапное появление Стива среди озлобленных обитателей парка вызвало поток комментариев, причем весьма нелестного свойства. Поселенцы вообразили, что он инспектор санитарной службы, явившийся закрыть их малярийные колодцы, забить их трихинозных свиней и сделать прививки их чахоточным детям. Обступив Стива со всех сторон, они размахивали костылями и выкрикивали угрозы.
К счастью, неисправный тостер в Центральном Онтарио вызвал короткое замыкание в электросети, и свет в округе внезапно погас. Воспользовавшись паникой, Стив бежал.
Однако теперь он оказался в районе, где уличные указатели были давно сорваны, дабы запутать налоговых инспекторов. Солнце же скрывали плотные белые облака, а от компаса не было никакого толку из-за близости чудовищной груды металлолома – жалких остатков легендарной городской системы метрополитена. Стив Бакстер понял, что окончательно и безнадежно заблудился.
Однако он упрямо продолжал движение с самоотверженностью, питаемой исключительно неведением. Он потерял счет дням, пока бродил по неизвестным улицам, обходя кучи битого кирпича и стекла, груды сплющенных автомобилей и прочий хлам. Сверхподозрительные обитатели кварталов отказывались отвечать на вопросы, подозревая в нем агента ФБР. Стив скитался по городу, неспособный добыть себе воды и еды, не рискуя даже устроиться на отдых из опасения оказаться раздавленным толпами людей.
Его подобрал сердобольный сотрудник службы социальной помощи, когда Бакстер пил из фонтана, зараженного гепатитом. Этот обремененный житейской мудростью седовласый старик выходил Бакстера в своем жалком домике, сооруженном целиком из скрученных газет и находящемся неподалеку от заросших мхом руин Линкольн-центра. Он посоветовал Бакстеру прекратить бессмысленные поиски выхода и посвятить себя помощи несчастным, доведенным до скотского состояния людям, ибо уж кого-кого, а таковых хватало с избытком.
Это был благородный идеал, и Стив даже заколебался, но тут, на свою удачу, услышал передачу о последних результатах забега из почтенного возраста радиоприемника, принадлежащего сотруднику социальной службы.
Уже многие претенденты встретили свою судьбу на идиосинкратических дорогах города. Фрейхоф Сент-Джон попал в тюрьму за нарушение санитарных норм второй степени. А группа участников, успешно перебравшаяся через Веррацанский мост, бесследно исчезла в занесенных снегом вершинах неприступных Бруклинских высот.
Стив Бакстер понял, что из борьбы он еще не вышел.
Явно обнадеженный, он снова начал продвижение к цели. Но теперь Бакстер впал в другую крайность: на смену отчаянию к нему пришла чрезмерная самоуверенность, состояние куда более опасное, чем самое глубокое чувство безнадежности. Он быстро продвигался на юг и, воспользовавшись временным затишьем движения, выбрался на скоростной тротуар. Совершив этот в высшей степени беспечный поступок, он не подумал о последствиях. И тут же, к своему ужасу, обнаружил, что попал на трассу с односторонним движением, где никакие повороты не разрешались. Тротуар уводил к неизвестным территориям Джонс-Бича, Файер-Айленда, Патчога и Ист-Хэмптона.
