По рядам прокатился неразборчиво-отрицательный ропот.
– Ничего не видать, сэр, – сказал какой-то десантник. – Ничего, окромя этих мотыльков.
– Мотыльков? – переспросил Вандерлаш. – Каких еще мотыльков? Где?!
– Прямо перед нами, сэр, – пояснил водитель.
И тут Вандерлаш увидел мотыльков, танцующих в желтом свете фар бронемашины. Их было множество. Они стремительно метались туда-сюда, крутились и вертелись, кружились и вращались, порхали вверх и вниз, то замирали, то срывались с места – короче говоря, резвились как могли.
Все эти движения были упорядоченными. Какое-то время Вандерлаш разглядывал мотыльков. Наконец его осенило.
– Направь на них луч ДРЖ, – приказал он.
– На мотыльков, сэр? – с недоверием уточнил оператор.
– Ты слышал меня, рядовой. Исполнять!
Оператор сделал как велено, и стрелка интеллектометра немедленно перепрыгнула на отметку 7,9, что соответствовало умственным усилиям человека, пробующего вспомнить, что такое биномиальное уравнение.
– Или это хитрый фокус инопланетян, – сказал Вандерлаш, – или… или…
Он повернулся к своему заместителю, майору Лэшу Леру, имевшему привычку думать за шефа, когда полковнику Вандерлашу было некогда мыслить самостоятельно.
– Или, – подхватил майор Леру, – у здешних мотыльков развился коллективный интеллект.
Меньше чем за неделю связисты разгадали шифр, которым пользовалась колония мотыльков. Могли бы справиться быстрее, но не сразу сообразили, что рывки и остановки этих созданий соответствуют точкам и тире азбуки Морзе.
– Хотите сказать, – не поверил Варгас, – что инопланетные мотыльки общаются посредством морзянки?
– Боюсь, что так, сэр, – подтвердил начальник отдела связи. – Но в этом нет моей вины. Кроме того, мотыльки ведут себя как единое целое.
– И что же сказало мотыльковое единство?
– «Приведите ко мне вашего лидера».
Варгас кивнул. Понятное дело. Чего еще ожидать от инопланетян?
– Что ты ему ответил? – спросил он.
– Сказал, что мы с ним свяжемся.
– Молодец, – похвалил Варгас. – Генерал Гатт будет рад таким новостям.
– Черт побери, – сказал Гатт. – Мотыльки, значит? Не совсем то, что мы искали, но для начала сойдет. Давайте спустимся и поговорим с этим… наверное, называть его парнем нельзя? Или можно?
В пещере старший сигнальщик помог Гатту и Варгасу вступить в разговор с мотыльками. Момент был жутковатый. Ярко светили боевые прожекторы землян, и на каменный пол ложились мертвенно-бледные тени, а над ними крутились и вертелись, метались и застывали мотыльки, все как один чертившие в воздухе сигналы азбуки Морзе.
– Здравствуйте, – сказал Гатт. – Мы с Земли.
– Да, я знаю, – ответила мотыльковая сущность.
– Знаете? Откуда?
– Мне сказало другое существо.
– О ком вы?
– Должно быть, обо мне, – донесся голос из глубины пещеры.
Изумленные солдаты, вглядываясь во тьму, как один направили оружие на источник звука. Одни часто дышали, другие затаили дыхание. А затем из клубов тумана и разноцветного сияния прожекторов появилась странная фигурка, похожая на человеческую.
Инопланетянин был маленький, тощий и совершенно лысый, с заостренными ушами и растущей изо лба крошечной антенной. По этим признакам все сразу поняли, что он инопланетянин, а если кто и усомнился, то сомнения развеялись, когда инопланетянин открыл рот, поскольку из этого отверстия в форме розового бутона стали выходить слова на прекрасно узнаваемом разговорном английском самой высшей пробы.
– Спроси, как вышло, что он говорит на нашем языке, – велел Гатт сигнальщику.
– Мы давно уже находимся в контакте с людьми, – ответил инопланетянин, – поскольку мы те, кто прилетал к вам на летающих тарелках. При первом посещении вашего мира мы вследствие банальной бюрократической ошибки пришли к выводу, что ваш универсальный язык – морзянка. К тому времени, как выяснилось, что это заблуждение, азбука Морзе утвердилась в наших языковых школах.
– Ах вот как. Теперь ясно, – сказал Гатт. – Было бы чертовски странно, если английский язык развился бы у вас сам по себе. Таких совпадений не бывает.
– Полностью согласен, – подтвердил инопланетянин.
– По крайней мере, с языковой проблемой мы разобрались, – подытожил Гатт. – Но нельзя же называть вас «Инопланетянин». Подскажите, как к вам обращаться.
– На вашем языке мой народ зовется магелланик, – ответил инопланетянин, – и у всех нас одна и та же фамилия. Поэтому можете называть меня Магелланик, по фамилии и названию планеты, или же Гуртеверт – то есть по имени.
– Гуртеверт Магелланик, – повторил Гатт. – С ходу и не выговоришь. Полагаю, фамилия Магелланик как-то объясняется. В нашем языке тоже есть подобное слово.
– У вас мы его и позаимствовали, – сообщил Гуртеверт. – Звучание понравилось нам больше, нежели прежнее название планеты, а именно Гзууутц-крил.
– Что ж… Разумно. Скажите, эта планета – ваш родной мир? И если так, где все остальные?
– Нет, этот мир мне не родной, – сказал Гуртеверт. – Он населен одними лишь разумными мотыльками. Мой родной мир далеко отсюда.
– Что вы здесь забыли? На разведку прилетели или что?
– Нет, генерал. Подполье назначило меня Ожидающим. Я ожидал вашего громадного звездолета.
