– Нужно дождаться результатов анализов, – холодно ответил мужчина. – Но вам следовало обратиться к нам раньше, а не затягивать на месяц.
ЧТО? Мистер Ли никогда не отличался приятным характером и ученым был больше, чем врачом. Его тяготила необходимость самостоятельно общаться с пациентами, но держать большой медицинский штат было не слишком выгодно, поэтому ему приходилось делать над собой усилие.
– Мне не затягивать? МНЕ? – Я завелась с пол-оборота. – Да что вы говорите! А может, не стоило так торопиться? Или нужно было лучше за мной приглядывать? Где были вы весь этот месяц, если все это так критично? А? Где вы были?
Я разошлась не на шутку, хотя обычно не имею такой привычки.
– Были заняты, – ответил он и встал со своего кресла. – Одевайтесь, мисс Коул.
И вместо того чтобы потянуться за одеждой, я расплакалась. От его черствости и оттого, что со мной, видимо, что-то происходит, а мне ничего не говорят.
Я размазала слезы. Блин, раньше я такой плаксой не была. Успокойся! Через пару дней тебе все объяснят. Успокойся, Сэм!
Телефон в сумке тренькнул, уже раз в десятый за прием. Мистер Ли стал выглядеть еще более недовольным, так что я поторопилась сбежать из его кабинета.
Я уехала без предупреждения, и теперь меня закидывали тонной сообщений в попытке выяснить, куда я делась. Пришлось изобретать душещипательную историю о том, что мой папа попал в больницу в Нью-Йорке и мне пришлось срочно ехать туда. Вроде бы все поверили, но теперь справлялись еще и о его состоянии. И боже, вы даже представить себе не можете, КАК много пишут подростки! Когда я виделась с девчонками каждый день, мне писали гораздо реже. А теперь еще и Райан повадился скидывать мне смешные картинки и мемы. Вернее, это он считает их смешными, мое чувство юмора перед ними пасует. Хотя думаю, что дело в нервах. Из-за всей этой медицинской недосказанности я не могу нормально есть и спать.
Прием у доктора Ли закончился как раз перед обедом, и мы с друзьями договорились встретиться в кафе неподалеку от офиса. К моему приходу Чед уже заказал кофе и мой любимый салат и флегматично жевал свой. Лидия, как обычно, опаздывала.
– Привет, красавчик! – радостно обратилась я к Мендесу и чмокнула его в щеку.
– Сэм, ты поосторожней с этим, – отреагировал мужчина и огляделся по сторонам. – Помни про свой возраст, пожалуйста. Я не хочу разбираться с полицией из-за какого-нибудь бдительного гражданина.
– Извини, все время забываю об этом. Особенно когда я не в школе. – Я уселась за стол и накинулась на салат. Есть хотелось дико!
– Что сказал мистер Ли? – поинтересовался Чед, ковыряя свою еду.
– Ничего, как всегда. Только запугал в своей обычной манере. Неужели Портера не замучили постоянные жалобы от девчонок? Ему давно пора взять в штат милую женщину-гинеколога. Всем бы от этого стало лучше.
– Бюджет не резиновый, – процитировал друг шефа.
– Да-да! – отмахнулась я. – Ты лучше скажи, чем таким все были заняты, пока я на задании? Неужели никто не мог заглянуть в мое дело раньше?
– Пенни подстрелили, – буднично сообщил Чед.
– Что? – Я поперхнулась кофе. Пенни была очень милой девушкой, одним из немногих «полевых агентов», с которыми я поддерживала контакт в обычной жизни. – Боже, когда? Почему мне никто не сказал? Мы же разговаривали каждый день!
– Она работала переводчиком у одного бизнесмена. И тот взял ее в Италию на деловую встречу с покупателем. Им оказался Луи Монцони, довольно известный торговец оружием. В переговорах что-то пошло не так. Произошла перестрелка. Ее ранили. А дальше у всех паника, потому что это произошло в Европе. И оперативно вытащить ее оттуда у нас не получалось. А местные контакты оказались не готовы к таким форс-мажорам.
– Она жива? – У меня сердце ушло в пятки. Вот тебе и непыльная работенка переводчиком.
– Да. Но работать у нас больше не сможет. Ей пришлось сделать переливание крови. Много крови. Были задеты жизненно важные органы. Короче, говорят, уровень ваших дурацких метаморфинов снизился до критической отметки. Хорошо хоть блокатор подействовал.
– Но у нас же на этот случай свой банк крови. С ее собственной или нашей на худой конец. Чтоб метаморфины оставались в норме.
– Я же говорю, дело было в Италии. В местной больнице. Ждать было некогда. Не оставлять же ее умирать.
– Кошмар! – Я побледнела и закрыла лицо руками. Это ведь и правда кошмар. Пенни никогда не работала на опасных контрактах, потому что была одним из самых небоеспособных агентов. И так попасть!
– Так что прости, что руки до тебя не дошли. Нам позвонили как раз через пару дней после твоего отъезда. Тут весь офис на ушах стоял. Она успела набрать Калеба из кармана, когда поняла, что встреча идет не по плану. И он все слышал. И как она стонала, и как едва слышно успела адрес назвать. Он теперь ходит к психологу. И тоже пока вне обоймы.
Я покачала головой, не веря своим ушам. Калеб – куратор Пенни. И парню всего двадцать лет. Ничего удивительного, что ему теперь предстоит долгое время провести в терапии. Слышать, как умирает твой подопечный, – в любом возрасте несладко.
