— «Оценит». Оценить можно и отрицательные свойства, знаешь ли.
— Тем не менее… Кроме того, в своем новом состоянии — если он действительно дотрагивался до тех кристаллов — он способен дать нам бесценные, возможно, даже провидческие советы.
— Как скажешь.
Гарден открыл глаза. В закрытом фургоне было темно. Он осторожно повернул голову, отыскивая Сэнди и ее собеседника. Их нигде не было видно, наверное, они сидели в кабине водителя. Может, они наблюдают за ним с помощью телекамеры? А может, им просто на него плевать.
— Ррух… — Он подвигал челюстью и провел языком по зубам. — И что теперь?
— Спящий проснулся! Великолепно! — сказал интеллигентный голос. — Добро пожаловать, сэр. Bienvenu. И тысяча извинений. Если бы не ограниченные возможности моих соотечественников, я приготовил бы для вашего пробуждения надлежащее помещение, возможно, даже с кроватью.
— И долго… долго я был в отключке?
— А кто это со мной разговаривает?
— Том Гарден, как вам, должно быть, известно.
— Увы, значит, не так уж и долго. Мы приготовили дозу на шесть часов — реального времени, я хотел сказать. Это все еще тот же день, Том Гарден, вечер только начинается.
— Что?.. — Том сел, стукнувшись носом о скамейку. — Не обращайте внимания. И где мы находимся?
Оглядевшись, он обнаружил маленькое квадратное окошко в передней стенке своей «тюрьмы». Скудный свет проникал только оттуда. Голоса тоже.
— Мэйс-Лэндинг, Том. — Это уже была Сэнди. — Все еще в районе Нью-Джерси.
— Не знаю такого — Мэйс-как-его-там. А вот Нью-Джерси я что-то уж начинаю слишком хорошо узнавать.
— Чувство юмора! — воскликнул мужчина. — Это обещает сделать нашу встречу еще более приятной.
Гарден подполз к окошку, ухватился за нижний край и подтянулся, чтобы выглянуть наружу. Он увидел кабину водителя, Сэнди и ее спутника, сидевших спиной; за ветровым стеклом колыхалось море зеленого тростника, вызолоченное низким солнцем. Оканчивался великолепный день. В отдалении тянулась гряда белых утесов, а может, гребень соляной горы.
— И чего мы ждем?
Мужчина повернул голову, и Том увидел оливковую кожу, левантийский нос с горбинкой, изгиб искусно подстриженных усов.
— Наступления темноты. И твоего пробуждения. Не напрягайся, Том Гарден, расслабься. Позволь нам решать за тебя.
Стоило ему произнести эти слова, как пальцы Гардена разжались. Он скользнул вниз по металлической стене и положил голову на боковое сиденье.
Ворота были изукрашены сверх меры. Декоративная резьба на плитах искусственного гранита, покрывавших цементные столбы, львиные головы на запорах, сверкающая никелем отделка черной железной решетки — все это оскорбляло утонченный вкус Хасана ас-Сабаха.
Долгая жизнь — двенадцать долгих жизней — любого человека сделает тонким ценителем простоты, элегантности и функциональности. Эти ворота с их вычурной претенциозностью представляли собой кричащий атавизм, возврат к тем временам, когда европейцам казалось, что они действительно что-то значат в мире. Теперь, конечно, ясно, каким это было заблуждением.
Хасан сидел в своем желтом «Порше» в сотне метров от ворот вниз по дороге. В двухстах метрах вверх по дороге стоял крытый грузовик, где размещалась ударная группа. Для любого стороннего наблюдателя это были просто случайные машины, остановившиеся на дороге. Они были развернуты в разные стороны, а между ними находились ворота термоядерной электростанции «Мэйс Лэндинг».
Собака, естественно, не была сторонним наблюдателем.
Она сидела у самых ворот, пристально глядя на «Порше». Какой интеллект скрывался за голубой пленкой этих глаз? Как он оценивал пару, сидящую в спортивном автомобиле? Хасан знал, что номера машины находятся вне поля собачьего зрения. Впрочем, номера были вполне законные, зарегистрированные на фиктивное имя.
Александра поерзала на соседнем сиденье.
— Что такое? — спросил он.
— Я, конечно, пойду за тобой, Хасан.
— После трех столетий у тебя нет выбора, милочка.
— В самом деле… Но даже сейчас мне многое не понятно.
— Что же именно?
— Зачем тебе понадобилась эта электростанция? Тебе не удастся ее долго удерживать. И отдать потом как ни в чем не бывало тоже не удастся.
— Что касается последнего, то мы оговорим условия безопасного выхода с доставкой в любую точку земного шара, где нас не выдадут Штатам. Владельцы станции и власти с радостью пойдут на сделку.
— Но захватывать-то зачем? — настаивала она. — Ради денежного выкупа? Ты же никогда этим не интересовался.
— Я учитель, Александра.
— Да, ты обучаешь хаосу.
— Это все, что ты думаешь о гашишиинах?
— Ну…
— Я обучаю практической мудрости. Американцы приспособились обходиться без многого, в чем они прежде нуждались.
