Код лишь таинственно улыбнулся, покачал головой и отошел в сторону. Поднимаясь по лестнице, он отметил про себя, что это уже второй побочный эффект Эксперимента, который он не сумел предвидеть. Ясно, что он ошибался, и процесс облучения нельзя контролировать полностью. Очевидно, оно рассеивается по всему зданию. В памяти всплыло несколько странных происшествий, которым Код раньше не придал никакого значения. Пес, впавший в неистовство на улице под его окном в воскресенье, сразу после того (да, теперь он припоминает!) как он для проверки запустил Машину на полную мощность. Участившиеся за последнее время жалобы обитателей "Финландии" на то, что молоко, оставленное для них разносчиками, прокисло. И дикая выходка кота Нельсона, на которую пожаловалась ему соседка, без сомнения, вызванная той же причиной, что и внезапное бешенство собаки.
Невероятно, воскликнул про себя наш герой, пытаясь взглянуть на проблему шире. А если вспомнить недавние случаи "гибели от кошмара" на Филлипинах, о которых говорилось по радио? Местных жителей находили бездыханными, причем на их лицах застыло выражение ужаса, словно им привиделось нечто настолько чудовищное, что они умерли от страха. Но ведь лучи не могли достать так далеко! А если их отражает один из ионизированных слоев?…
Однако сейчас придется оставить отвлеченные рассуждения, какие бы заманчивые перспективы на будущее Эксперимента они ни открывали. Он должен сосредоточиться на решении неотложных проблем. Необходимо заставить ставшего совершенно неуправляемым лоботомированного Роджерса возобновить сеансы "терапии". Если же облучение действительно рассеивается, а последствия такого эффекта могут привлечь чрезвычайно нежелательное внимание к "Финландии" и самому Коду, придется срочно найти выход из этой ситуации.
Нужно что-то делать. Кажется, он уже знает, что именно.
Наладка метронома заняла час. Потом Код отправился к Роджерсу.
Его беззаботный как ребенок подопечный валялся поверх одеяла и метал катышки мокрого хлеба в мишень, которую начертил на потолке. Увидев приятеля, он соскочил с постели и приветствовал его, встав на колени и согнувшись в поклоне, очевидно желая продемонстрировать таким экстравагантным способом нарисованную на лысине физиономию.
"Вот я теперь какой — двуликий! — радостно сообщил он. — Так что не вздумай хитрить у меня за спиной, приятель!"
Код терпеливо вытерпел нескончаемую идиотскую болтовню, в которую трансформировался рассказ о сегодняшних подвигах Объекта. К счастью, он кажется еще не совершил ничего, за что можно угодить за решетку, по крайней мере, пока его чеки принимают к оплате. Коду с большим трудом удавалось изредка вставить слово, но даже тогда Роджерс уже через минуту напрочь забывал о своем собеседнике. Дело в том, что лоботомированный Объект, в отличие от прежнего, "нормального" Роджерса — любителя раздавать и выслушивать в свой адрес комплименты, — не нуждался в зрителях, точнее, воспринимал их как некое дополнение к собственным и без того уже беспредельным возможностям для нелепого веселья.
Код наконец дождался момента, чтобы обратить на себя внимание Роджерса. Тот как раз закончил очередную детскую шутку.
"Я знаю один фокус, — объявил наш герой. — Причем совершенно потрясающий — ничего забавнее не видел. Собственно говоря, я сам его придумал".
"Честно? Честно-честно-честно? — вскрикнул Роджерс. Он склонил голову набок и с наигранным любопытством взглянул на своего приятеля. — Тогда покажи мне его, друг! Покажи скорее!"
"К сожалению, здесь не могу, — ответил Код. — Все приспособления остались в моей квартире. А знаешь что — не хочешь меня навестить? Мы что-нибудь поедим, а потом я продемонстрирую свой фокус".
"Вот здорово! — прощебетал Роджерс, радостно хлопая в ладоши. — Ты молодчина, Ник! Настоящий молодчина!"
Они прошествовали к соседней двери. Чтобы Объект не скучал, Код вручил ему несколько маленьких игрушек, а сам занялся "нашей скромной трапезой" и омлетом "Барон де Баранте". Он заранее сделал начинку — обжаренные в сливочном масле и тушенные в портвейне (влить четверть стакана) грибы, сливки и четыре ломтика хвоста омара, сваренные в бульоне, — а теперь быстро взбил и приготовил на плите омлет из четырех яиц. Вложил начинку, обильно посыпал тертым пармезаном и немного подержал в духовке. Разрезал готовое кушанье на две части и подал Роджерсу его долю на шестипенсовой тарелке, украшенной эмблемой Габсбургов.
"Любимое блюдо, — объявил он с должным пиететом, стоя как официант с салфеткой на руке. — Его величества Эдуарда Седьмого, ныне покойного".
Жадно чавкая, Объект быстро уничтожил свою половину, и громко рыгнул. Код тоже ел с аппетитом. За омлетом последовали две банки филе копченой селедки, телячьи рубцы с потрохами, пол-фунта камамбера и банка маринованных личи. Все это запивалось обильными порциями бренди с содовой.
